ОКТЯБРЬ 1993: кто стрелял в народ? Белые пятна черного октября 93-го.

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Оцени первым)

   В октябре краснеют листья клена,
А закаты черные как дым.
В октябре шагают батальоны

По залитым кровью мостовым … _______________________________________

Постепенно люди начинают забывать об этой трагедии. Другие трагедии заслонили собой тот солнечный октябрьский день, когда в центре столицы гибли люди. Когда был перейден рубеж между законом и беззаконием… Прошла первая военная кампания в Чечне, началась вторая… Серия взрывов заставила содрогнуться Москву и многие другие города России. Пережили гибель «Курска», «Норд-Ост», Беслан. Сегодня есть много таких, которые просто не знают или предпочитают не знать о том, что произошло тогда. У некоторых в головах перепутались события августа 1991 и октября 1993. Не только многие приезжающие в Москву, но и иные москвичи, впервые случайно видя небольшой мемориал, посвященный погибшим, с удивлением говорят: «Надо же! А мы думали, что погибло только три человека!»

3 октября. Тринадцатый день противостояния

 

А ведь за сухим определением «конституционный кризис» стоят погубленные жизни молодых ребят и девчат, которым уже никогда не суждено стать взрослыми мужчинами и женщинами. Жизни чьих-то отцов и матерей, погибших в Останкино, у Дома Советов, да и по всей Москве. Те, кто не пережил этого, не видел этого, не смогут представить себе обстановку конца сентября – октября 93-го. Конечно, остались воспоминания, остались документальные съемки, но и они не могут передать ту атмосферу.
     Поражает даже не то, что власть, намеренно углубляя кризис, решилась на демонстративное убийство собственных сограждан, а то, как отреагировало на это большинство россиян (именно россиян, а не русских). Они промолчали. Большинство восприняло московские события как локальную схватку за власть между президентом и парламентом. Были и те, кто использовал случай в очередной раз лягнуть «зажравшуюся Москву» и депутатов.
     К этому добавилась определенная аполитичность: обманутые в 1991-м люди не хотели рисковать ради Хасбулатова и Руцкого. Действительно, не того масштаба были эти фигуры. Дальнейшие действия Руцкого, которого после освобождения из заключения усиленно «раскручивали» некоторые патриотические издания, продемонстрировали полную неспособность этого человека выступить не только в роли руководителя государства, но даже в роли дельного губернатора-хозяйственника. Хасбулатов, в силу ряда причин (в том числе и национальности), просто изначально не мог стать общенациональным лидером.
     Менее известные участники октябрьских событий тоже благополучно вписались в систему, которая сложилась после принятия новой Конституции в декабре 1993-го. Где сейчас Александр Невзоров, чьи «600 секунд» были в те дни единственной отдушиной на телевидении? Сняв документальный фильм «Восстание» о тех днях, он потом отрекся от того Невзорова, который «водил толпы» на баррикады (вспомните интервью перед премьерным показом «Чистилища»). Где Станислав Говорухин, написавший о тех днях острую публицистическую книгу, и снявший не менее жесткий «Час негодяев»? Забыты Александр Баркашов и Виктор Анпилов.
     Что же получается? Значит правы те, кто промолчал, кто не поверил призывам Руцкого, те, кто промолчал, те, кто призывал раздавить «красно-коричневых мятежников»? Ведь вчерашние «вожди», грозившие перед телекамерами держаться до конца и отомстить за избиения безоружных людей, по сути, предали память тех, кто погиб в Останкино и на площади, по злой иронии судьбы носящей имя «Свободной России». Сейчас никто, кроме оппозиционной прессы, не напоминает с постоянным упорством о тех днях. За трагедиями последних лет, унесшими тысячи жизней, люди забывают тех, чья кровь пролилась тогда на московские мостовые. Значит, все эти смерти были напрасны? Не думаю…
     И еще такой взгляд на трагедию. Многие из тех либеральных интеллигентов, кто подписывал письма с призывами к репрессиям, уже отошли в мир иной и предстали перед Высшим судом. Среди скончавшихся: Алесь Адамович, Александр Иванов, Дмитрий Лихачев, Юрий Нагибин, Булат Окуджава, Роберт Рождественский, Василий Селюнин, Лев Разгон. Именно они писали в «Известиях» в те дни: «Хватит говорить… Пора научиться действовать. Эти глупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли ее продемонстрировать нашей юной, но уже, как мы вновь с радостным удивлением убедились, достаточно окрепшей демократии?». Боже мой, какой слог! Ничего не попишешь – образованные люди. Что вы теперь скажете там? Чем оправдаете свою кровожадность?
      Коммерсанты-ларечники, рукоплескавшие расстрелу и радостно кричавшие при каждом попадании снаряда в Дом Советов, познали в августе 1998-го на себе всю прелесть рыночной экономики…
     Смотрю документальные кадры, на которых пенсионеры с портретиками тогдашнего президента в руках, почем зря костерят «проклятых депутатов»… Где вы теперь, те, кто за денежную подачку выходил тогда на улицы поддерживать «всенародно избранного»?
     Где сейчас Дмитрий Волкогонов, что стало с генералом Романовым, где герой октября Кобец? Куда делись тогдашние фавориты Ельцина Грачев, Ерин и Коржаков? Кто помнит сейчас о них? Но осталась память о погибших…
     
     Не забывайте черный дым
     Над белой крепостью восставших.
     Не оскорбите крови павших,
     Разбрызганной по мостовым…
     
     В жизнь столичного обывателя, который молча пробегал тогда мимо милиционеров, молотивших дубинками по головам людей у «Баррикадной», страшная реальность ворвалась вместе с взрывами домов. И от этой реальности нельзя укрыться за запертыми дверями квартир.
     Можно понять отдельных политиков, защищавших свои собственные интересы, и поддержавших действия Ельцина. Можно понять либеральную интеллигенцию, всегда готовую обслужить любую власть по принципу: «Прикажут – буду акушером». Можно понять и действия силовых структур, повинующихся приказам. Понять – не значит простить.
     Хотя сейчас, похоже, кровь, пролитая 12 лет назад, уже почти никого зовёт к отмщению или покаянию. И это прямое следствие того, что многие, защищавшие Дом Советов, ныне считают, что все эти события были большой хорошо срежиссированной провокацией. Те, кто тогда не задумываясь пошел на баррикады, говорят сегодня, что, в случае повторения ситуации, прежде всего, оценили бы «кто нас ведет», не желая, чтобы «люди с неудовлетворенными личными амбициями» использовали их в качестве «пушечного мяса»… Говорит ли это о банкротстве тех идеалов, за которые сложили головы сотни людей в той «маленькой гражданской войне»? Или же о том, что, наученная опытом, нация стала мудрее? Но для того, чтобы не пойти вновь за Руцкими, надо, чтобы у нас во власти не воспроизводились Ельцины. А вот здесь – корень всех сомнений.
     ***
     В завершение хотелось бы предоставить слово очевидцам. Немногочисленные книги с их свидетельствами, выпущенные маленькими тиражами давно раскуплены; газеты желтеют на библиотечных полках. Сегодня, в очередную годовщину кровавого октября 93-го года мы достанем эти книги и газеты:
     4 октября 1993 года. Москва. Дом советов.
     «Рано утром, примерно в 7 утра, нас по тревоге подняли. Мы поднялись и вышли из бункера, что под спорткомплексом Дома Советов. Уже велась стрельба по баррикадам и подходящим к ним людям. Стреляли и по выбегающим из бункера. Пули свистели на уровне головы и пояса… Потихоньку стали отходить к стадиону… через дырку в сетке ограждения… Когда перебрался на территорию стадиона, вижу солдат человек 10… Далее вижу мужчину, пришедшего с солдатами чтобы выносить раненых. Он вытряхивает мозги из кепки, говорит, что снял ее с убитого лейтенанта, мол на память оставлю» (Львов Е.А., рабочий // Площадь свободной России…).
     «Когда «бэтээры» проезжали первую баррикаду, что была еще впереди Горбатого моста, кто-то бросил в них бутылку с зажигательной смесью. Не попал. Следующий «бэтээр» этого человека просто раздавил. В короткие минуты перемирия я из окна третьего этажа Дома Советов хорошо видел погибшего: проткнутая костями зеленая куртка, выдавленный на асфальт из рукавов и штанин кровавый фарш… После этого я уже ничему не удивлялся. (Шептулин Н., работник музея // «Мы и время» № 48 (87). 1 ноября 1993, спецвыпуск)
     «Чтобы разрядить обстановку, как-то успокоить людей, среди которых были женщины и дети, я поднялся на первый этаж узнать, что там происходит. Там шел настоящий бой. Девушка, которая перевязывала наших раненых, погибла. Первое ранение было в живот, но она осталась жива, в этом состоянии пыталась доползти до двери, но вторая пуля попала ей в голову. Так она и осталась лежать в белом медицинском халате, залитом кровью» (Коржиков С. Переворот // Кровавый октябрь…).
     «…На первый этаж, на улицу, на лестницу, к набережной Москвы-реки. Часы на фасаде стоят. Показывают, как я помню, 10 ч. 03 м – последнюю минуту Советской власти. Нас на лестнице все больше и больше. Поворачиваюсь лицом к дому и становлюсь на колени…» (Рабочий С.З. // Площадь свободной России…).
     Из «Завещания несдавшихся защитников Дома Советов» (Дом Советов. 04.10.1993)
     «Братья, когда вы прочтете эти строки, нас уже не будет в живых. Наши тела, простреленные, догорят в этих стенах. Мы обращаемся к вам, кому повезло выйти живым из этой кровавой бойни. Мы любили Россию. Мы хотели, чтобы на этой земле восстановился, наконец, тот порядок, который Богом ей определен. Имя ему – соборность; внутри ее всякий человек имеет равные права и обязанности, и преступать закон не позволено никому, в каком бы высоком чине он ни был…». (Кровавый октябрь…)
     «А в это время в Москве продолжали работать магазины и кафе, люди пили коньяк и кофе, ели мороженое… В их жизни, казалось, ничего не изменилось, как будто не было танков на улицах Москвы, расстрела Дома Советов, сотен трупов и огромных пятен крови» (Ковалев Е. «Мы обязаны рассказать правду» // «Северный рабочий» 11 ноября 1993 года).
     «В чем трудность установления количества погибших? Если можно как-то выявить количество погибших москвичей – родственники их разыскивают, пытаются опознать, то сказать, сколько погибло иногородних, просто невозможно: многие приехали на защиту парламента негласно. Убежден, что подлинная цифра не станет известна никогда» (Бабурин С. // Площадь свободной России…).
     
     Александр Репников
 

 

Белые пятна черного октября 93-го 


                                         

  Это уголовное дело № 18/123669-93, в котором около 400 томов, скоро превратится в пепел. Архивные дела, возбужденные по тяжким преступлениям, хранятся 10 лет. А дело “Черный октябрь 93-го” было официально прекращено в сентябре 1995-го. Значит, “жить” этому делу осталось меньше двух лет.

Корреспонденты “МК” стали первыми журналистами, кому удалось полистать это знаменитое засекреченное дело. Сегодня мы с помощью документов, рассказов непосредственных участников тех событий и следователей попытаемся раскрыть некоторые тайны тех страшных дней… 

Трупы в мешках

Трупов во время октябрьских событий было много. Зачастую свидетели на допросах в ответ на просьбы следователей описать картину происходящего рассказывали про “горы тел”. Не удивительно, что после обнародования Генпрокуратурой числа 149 различные правозащитные организации подняли невероятный шум. Тут же появились свидетели того, что трупы в огромном количестве вывозили баржами, тайно сжигали в крематориях…

Правозащитник Виктор Коган-Ясный проверял данные о якобы расстрелянных на соседнем стадионе защитниках Белого дома и о “тайно уничтоженных” трупах. Некоторые его сведения и сейчас заставляют усомниться в достоверности официальной информации. 

— Один из моих друзей, — говорит Виктор, — сумел поговорить с работниками трех крематориев, которые утверждали, что несколько ночей подряд там тайно сжигали трупы в мешках. Я не исключаю, что по приказу властей морги просто экстренно освобождались от невостребованных трупов. Однако нам пришлось прекратить расспросы, когда моему напарнику начали угрожать люди в штатском: “Вас мы не тронем, но ведь у вас дочка подрастает…”

Вызывает удивление, что большинство погибших — москвичи. Хотя точно известно, что среди защитников БД было много иногородних. Нам удалось выяснить несколько адресов во Владимирской, Новгородской и других областях, по которым проживали люди, уехавшие тогда к Белому дому. А потом они просто пропали.

Вот что говорит Сергей Аристов, который возглавлял следственную группу Генпрокуратуры РФ.

— В каждый из 89 субъектов РФ мы отправили поручение с просьбой предоставить сведения обо всех пропавших без вести. На конечном этапе осталось всего две сомнительные “пропажи”: старушка 78 лет и 13-летний подросток. Куда они делись, мы так и не выяснили.

— Много говорили о том, что люди покидали Белый дом через коллекторы. И там подрывались на противопехотных минах. Исследовали ли вы этот момент? 

— В деле четко прописано местоположение каждого трупа. Все коллекторы тщательным образом исследовались. Ни одного убитого там не найдено. Также не обнаружено следов взрывов.

“Стреляйте без предупреждения!”

 В постановлении о прекращении дела о снайперах нет ни слова.

Однако в те дни в самых “горячих” точках города “работали” бойцы СОБРа. Именно это подразделение посылали на экстренные вызовы москвичей, утверждавших, что на их крыше или чердаке замечены подозрительные люди с оружием. 

Нам удалось встретиться с двумя бывшими бойцами московского СОБРа, с двумя Сергеями. Один из них за те события награжден орденом “За личное мужество”, второй — медалью “За отвагу”.

По их словам, СОБР был разделен на пятерки-экипажи. Выезжали по всем звонкам (снайперы, подозрительные люди, стрельба). Ведь снайпер — это не тот, кто сидит на крыше. Таких почти не было. Для скрытого ведения огня достаточно прикрутить к обыкновенному “калашу” снайперский прицел. Так в основном и делалось. 

Пожалуй, самую большую проблему создавали СОБРу его же собратья по оружию — милиционеры, которые с перепугу или спьяну палили во все “подозрительное”. Их приходилось разоружать.

— Едем по Пресне, — вспоминает наш собеседник, — вдруг кто-то выдает автоматную очередь. Смотрим, а это пьяненький сержантик с перепугу саданул — увидел, что в машине люди с оружием. Мы его даже разоружать не стали — просто крикнули, что “свои”.

— Так были ли в городе настоящие снайперы? 

— Конечно, были. Наши экипажи задержали нескольких. И не только возле Белого дома, но и в других районах. Но кто они и откуда — выясняли не мы. Хотя мы точно знаем, что были там и казаки, и баркашовцы, и просто любители пострелять…

Больше всего собровцам запомнился эпизод, произошедший 4 октября. (Кстати, корреспондент “МК” был очевидцем этих событий.) В штаб СОБРа поступил сигнал, что из чердачных окон дома на пересечении Садового кольца и Нового Арбата ведет прицельную стрельбу снайпер. К приезду группы трое прохожих уже были ранены. Улицу перекрыли, дом оцепили. СОБР получил приказ подавить огневую точку. Когда группа поднялась к чердаку, выяснилось, что света там нет. Идти в темноту было самоубийством. Руководство приказало: “Стреляйте без предупреждения”. 

Дверь на чердак была приоткрыта. Вот в эту щель собровцы и засадили два рожка. После этого стрельба сверху  прекратилась.

Удобная версия

Тем не менее в уголовном деле остался небольшой том, насчитывающий чуть более 100 листов. Папка помечена красным маркером: “Снайперы”. 

Первые упоминания о стрелках появились 3 октября. После прорыва оцепления колонна людей двинулась по Арбату к Белому дому. Возле мэрии путь им преградил взвод ОМОНа. 

Н.Андреев, свидетель по делу:

“Около 15.00 первая колонна подошла к зданию мэрии. Дорогу преградил ОМОН. Чуть правее я заметил парня в бронежилете. Я видел, как он упал. Через некоторое время несколько омоновцев бросились к нему. Я слышал крики: “В нас стреляют”, — после этого затрещали автоматы”.

Экспертиза показала, что пуля вошла парню четко между каской и бронежилетом, в область шеи. Угол между продольной осью канала ствола и плоскостью препятствия составил 19 градусов — значит, выстрел был произведен из здания высотой не менее 15 этажей. Вероятнее всего, использовалась снайперская винтовка Драгунова с оптическим прицелом. Позже следствие пришло к выводу, что стреляли с крыши гостиницы “Мир”. 

С.Коновалов, свидетель по делу:

“Около 17.30 я поднимался по лестнице на 19-й этаж (здания мэрии. — Авт.) в рабочий кабинет. В пролете между 12-м и 13-м этажами я увидел девушку с оружием. Скорее всего это была винтовка с оптическим прицелом”. 

Именно этот случай и породил массу слухов об участии в событиях “белых колготок” — снайперш, “засветившихся” в Абхазии и Приднестровье. Но были ли эти слухи совсем уж беспочвенными?

Из протокола осмотра места происшествия следует:

“На месте, указанном Коноваловым, обнаружено 2 гильзы калибра 7,62×53”. (Именно такие используются в СВД. — Авт.)

В особую папку попадали все, кто, предположительно, пострадал от снайперов.

Л.Истринская, свидетель по делу:

“Когда у мэрии началась стрельба, я побежала в сторону Дома советов. Через какое-то время я почувствовала боль, увидела, что у меня нога в крови, и потеряла сознание”.

Экспертиза показала, что либо Истринскую ранил снайпер, стрелявший из мэрии или гостиницы “Мир”, либо — шальная пуля. Следователи благоразумно оставили вторую версию…

Провокация в “Останкино”

Полной картины событий, развернувшихся в “Останкино”, не могут нарисовать даже материалы уголовного дела.

Вот что рассказал нам следователь по делу Леонид Прошкин:

— То, что произошло возле “Останкино”, иначе как бойня не назовешь. Людей беспрепятственно пропустили к техническому корпусу. “Витязь” ждал непонятно чего. Ждал до последнего, а потом открыл огонь по людям. Почему нельзя было рассеять толпу на подходе к “Останкино”? Почему спецназовцы элементарно не прострелили радиатор того “Урала”, который штурмовал двери здания? Почему стреляли в людей — простых зевак?

Н.Разов, свидетель по делу:

“Я хорошо помню, как “Урал” врезался в стеклянные двери корпуса. Оттуда никто не вышел. Через некоторое время к зданию подошли БТРы. Те самые, что сопровождали нас на подходе к “Останкино”. В этот момент народ притих, ожидая дальнейших действий военных. БТРы открыли огонь по зданию. Люди были в восторге. Я помню крики: “Ура! Армия с нами!” и “Чего мы ждем? На штурм! Нас прикроют!” После этого БТРы подошли ближе и открыли огонь по людям. Стреляли явно на поражение”.

На вопрос, почему БТРы не могли определиться с целью, никто из наших собеседников не смог дать конкретного ответа.

Сергей Аристов:

— Точно это не установлено до сих пор. Долгое время ходили слухи, что выстрелы по зданию — тактический маневр. Мол, войти в доверие к людям, чтобы без потерь подвести технику ближе к толпе.

Леонид Прошкин:

— Для того чтобы ввести в город войска, нужен был повод. И события у “Останкино” оказались идеальным вариантом. Перед техническим корпусом собрались не самоубийцы, и один выстрел БТРа, пусть даже по “Уралу”, отрезвил бы народ. Выстрелы же по зданию дали новый толчок к наступлению.

Подполковник милиции Александр М. тогда находился в одном из БТРов. Он-то и объяснил, почему произошла такая провокация:

— Первые наши выстрелы по зданию были ответом на огонь, который вели по нам именно из технического корпуса. Позже пришел приказ стрелять по толпе…

Действия спецподразделения “Витязь” до сих пор вызывают массу вопросов. Как решились убивать 18-летние парни, срочнослужащие, для многих из которых защита “Останкино” оказалась первым и последним боевым заданием?

Милиционер-охранник Андрей М. почти весь штурм просидел под столом в вестибюле. Он вспоминает:

— Было очень странное ощущение. С одной стороны — озверевшая пьяная толпа, с другой — совершенно безумные спецназовцы. При каждом постороннем звуке они хватались за оружие. Никакой слаженности в их действиях не было. Все происходило очень быстро, однако я точно помню, что первые выстрелы прозвучали со спины, от “Витязя”. Точнее, даже не выстрелы. Первым был взрыв.

Кто убил Героя России?

Об этом взрыве (точнее, выстреле из гранатомета) было достаточно воспоминаний и предположений. Многие утверждали (в том числе и Борис Ельцин в своей книге “Записки президента”), что первый выстрел был сделан путчистами из противотанкового гранатомета. Этим выстрелом и был убит рядовой Николай Ситников из отряда специального назначения “Витязь”. 17 октября 1993 г. Ситникову посмертно присвоили звание Героя России.

Мнения следователей на этот счет хоть и несколько отличаются, но по сути сводятся к тому, что Ситникова убил “Витязь”.

Прокурор Анатолий П.:

— Повреждений от танкового гранатомета следственная группа в техническом корпусе не обнаружила. Экспертиза установила, что Ситников был убит из подствольного гранатомета выстрелом в спину. А подствольники были только у “Витязя”. 

Сергей Аристов:

— Рядовой Ситников был убит неустановленным взрывным устройством. В момент взрыва он лежал. Следствием на первых порах даже был определен обвиняемый по этому убийству. Но в конечном итоге ничего не подтвердилось.

Леонид Прошкин:

— В частных беседах с командованием “Витязя” я не раз задавал вопрос, чем и почему убили Ситникова. Многие признавали, что солдат был убит средствами спецназа, но что именно использовали для убийства, мы вряд ли уже узнаем.

Битва гигантов

Утром 4 октября по устному приказу министра обороны РФ генерала армии Грачева в Москву ввели войска.

Руководство воинскими частями и другими подразделениями возлагалось на замминистра обороны генерал-полковника Кондратьева. Приказ обязывал его к 9.00 разработать план операции. Кондратьев этого не сделал. Этот недочет повлек за собой страшные последствия. Как позже выяснило следствие, войска Минобороны целый день сражались… с внутренними войсками МВД.

Из материалов дела:

“Майор Н. показал, что около 7.00 4 октября, управляя БТРом с бортовым номером… он увидел на улице Рочдельской баррикады, предположительно сторонников Верховного Совета. Люди на баррикадах бросали в БТРы бутылки с зажигательной смесью. Командир подразделения приказал открыть огонь на поражение. Сколько людей погибло в перестрелке, сказать не может”. 

В то время как внутренние войска расправлялись с повстанцами, на соседней улице боевое дежурство несли части Минобороны.

Сержант Р., член экипажа БТРа с бортовым номером…

“Мы доложили комдиву о том, что неизвестные БТРы, ведя интенсивный огонь, двигаются по направлению к Белому дому. Генерал-майор Е., не зная, чья это техника, приказал огонь не открывать и укрыться за баррикадами на Краснопресненской набережной”. 

То, что происходило дальше, до сих пор поражает воображение даже самых опытных, видавших виды военных.

“Майор Н. после расстрела баррикады повел свой БТР через улицу Николаева на Краснопресненскую набережную. В районе Глубокого переулка набережную перекрывала баррикада. Командир группы, решив, что это защитники Белого дома, приказал открыть огонь на поражение…”

Позже, на допросах, командиры подразделений будут утверждать, что понятия не имели, с кем они воюют, огонь было приказано открывать по всем, у кого было оружие.

Из материалов дела:

“Генерал-майор Е., комдив Таманской дивизии, находился на противоположном берегу Москвы-реки. Видел, как по набережной в направлении расположения его войск движутся и ведут огонь 4 БТРа. Он предположил, что это помощь сторонников оппозиции. Исходя из этого предположения, приказал выдвинуть навстречу группе два БТРа и открыть огонь из всех видов оружия”.

В завязавшейся перестрелке погибли командир группы БТРов, рядовой внутренних войск и случайный прохожий, гражданин Литвы.

Капитан С., замкомандира группы БТРов 119-го парашютно-десантного полка:

“Замкомандира дивизии внутренних войск генерал-лейтенант Ш. поставил цель — пробить оборону защитников Белого дома на Краснопресненской набережной”.

Комдив Таманской дивизии генерал-майор Е., заметив, что к его части приближаются БТРы, приказал открыть огонь из всех видов оружия. В результате погиб командир группы, двое военнослужащих внутренних войск и офицер милиции.

Прокурор Анатолий П.:

— В деле этого нет, но я точно знаю, что между двумя генералами состоялся тогда такой “показательный” разговор.

Около 12.00 генерал-майору Е. по спецсвязи позвонил генерал-лейтенант Ш.

— Как успехи? — мрачно поинтересовался Ш.

— Теряем, — отрапортовал Е., — но оборону держим.

— Молодцы, — похвалил Ш., — а где теряете?

— На Краснопресненской.

— Набережной? — осторожно спросил Ш.

— Да.

— П…ц, — закончил разговор генерал-лейтенант.

Вместо эпилога Леонид Прошкин:

— Уже после амнистии мы, прекращая дело, решили передопросить бойцов “Витязя”. Удивительный факт. Все, кто участвовал в этих страшных событиях, оказались приезжими из Сибири. И все они были уволены буквально через неделю после тех событий. Многие спились. Единицам удалось устроиться в частные охранные предприятия, остальные связались с бандитами. Причем сценарий у всех был примерно такой. Боец возвращается домой, в скором времени у него появляется машина, затем квартира… А потом он попадает за решетку.

Со многими мы беседовали уже в местах лишения свободы.

Олег Фочкин, Дмитрий Болгаров  

 

1993: кто стрелял в народ?


                                           

 Офицер спецподразделения "Альфа" Геннадий Сергеев, погиб 4 октября 1993 года перед Белым домом от пули из винтовки натовского производства.
     
     B книге "Записки президента" Борис Ельцин пишет о том, что 4 октября спецподразделения "Альфа" и "Вымпел" отказались подчиниться приказу и штурмовать Белый дом. Уговорить их должен был Михаил Барсуков — генерал-лейтенант, начальник Главного управления охраны президента:
     "Барсукову с трудом удалось их убедить хотя бы просто подойти к "белому дому", — вспоминает Ельцин. — То, что они находятся где-то рядом, психологически будет давить на засевших в здании, они раньше сдадутся… Тактика была у Барсукова простая: пытаться подтягивать их как можно ближе к зданию, к боевым действиям. Почувствовав порох, гарь, окунувшись в водоворот выстрелов, автоматных очередей, они пойдут и дальше вперед".
     Однако и подойдя к Белому дому, спецназовцы вовсе не торопились идти на штурм. Вот тут-то — очень вовремя! — выстрелом снайпера был убит младший лейтенант Сергеев.
     "После того как бойцы "Альфы" узнали о том, что погиб их товарищ, — продолжает Ельцин, — многих не надо было уговаривать.
     Лейтенант группы "А", которую журналисты окрестили "Альфой", Сергеев, был убит пулей, которая попала между верхней границей бронежилета и нижней границей сферы. Для людей гражданских объясню: сфера — это специальный защитный шлем у спецназовцев. По сведениям от трассологов, выстрел был произведен из технического помещения фабрики имени Капранова, которое находится рядом с Белым домом. Комната в этом помещении была оборудована еще 27 сентября.
     
     — Чем оборудована?
     
     — Всем необходимым для посменного дежурства снайперов.
     
     — Что представляет собой граница между верхней частью бронежилета и сферой? Доступна ли она рядовому стрелку?
     
     — По тем данным, которые я получил, у Сергеева этот промежуток составлял около двух сантиметров. Попасть в него может только профессионал высочайшего класса.
     Другой факт. 119-й Наро-Фоминский полк, выведенный еще до октябрьских событий из Прибалтики (об этом мало кто знает — этот полк именовался еще "ачаловским", поскольку до этого им командовал Ачалов, назначенный позднее Руцким министром обороны Белого дома. Полк шел на помощь Руцкому. Именно это давало основание Ачалову докладывать депутатам в Белом доме и Руцкому о том, что к ним спешат "верные" войска), — так вот, когда этот полк подошел к Белому дому, снайперскими выстрелами были убиты старший лейтенант Красников, рядовой Коровушкин и ефрейтор Хихин.
     
     — После этого, как я понимаю, настроения в 119-м полку резко переменились?
     
     — Правильно.
     
     Кроме того, этими снайперами было застрелено несколько мирных жителей, находившихся в своих квартирах. Среди них — 4-хлетняя девочка, подошедшая к окну.
     
     ******
     В музее Владимирской школы ОМОН есть мемориальный зал "памяти героев-омоновцев", в т.ч. и погибших при штурме БД в 93. Так вот, там под стеклом лежит кипа экспертных заключений о их смерти, и среди прочего — результат баллистической экспертизы, описывающий "выстрел в область спины произведенный из винтовки FN Ultima Ratio бельгийского производства, состоящей на вооружении ряда стран-НАТО и Израиля. 
      
  

 

   — Вид израильской снайперской винтовки, из которой был произведён сверхточный смертельный выстрел по младшему лейтенанту Сергееву. Винтовка, с помощью которой в 1993 году была решена судьба России:

    

 

 

 

 

Марк Дейч. "93-й год" (Интервью с А.Руцким)      

    

 

 

 

 

 

 

При подготовке материала были использованы издания: Арестов И.Н. «Это была хорошо срежиссированная провокация» // Подмосковная правда. 2002. № 38; Бабаев Б. Расстрел Белого Дома. Иваново, 1994; Бахтиярова С.А. Реквием. Москва. Октябрь 1993. СПб., 1995; Болтунов А. Альфа не хотела убивать. СПб., 1995; Захаренков В.И., Шутов М.Г. Московская война. М., 1994; Зевелев А., Павлов Ю. Расколотая власть. 14 дней и ночей гражданской войны в Москве осенью 1993 года. М., 1995; Иванов И. Анафема. Хроника государственного переворота. СПб., 1995; Кровавый октябрь. Свидетельства очевидцев. Ярославль, 1994; Площадь Свободной России. Сборник свидетельств о сентябрьских-октябрьских днях 1993 года в столице России. М., 1994; Согласие. 1993. Ноябрь. № 6 и материалы газет сентября – ноября 1993 г.

По материалам сайтов http://old.russ.ru,  http://na-kontrol.ru, http://www.rustrana.ru, http://patriot.rossija.info

 

Статьи на тему:

  • Вспоминая октябрь 1993 года
    21 сентября 1993 года главный алкоголик России ЕБН, не приходя в сознание, подписал указ № 1400, произведя, таким образом, военно-фашистский переворот. Одновременно в Доме Советов были от...
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

Рейтинг блогов Рейтинг блогов Rambler's Top100 free counters

Large Visitor Map