Русские выпускники Гарварда изменят Россию

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (голосов 2, среднее: 5,00 из 5)

выпускники гарварда3000 человек, получивших образование в лучших университетах мира, — это на самом деле очень большая сила.

Необходимость в России серьезной программы, дающей молодым российским специалистам возможность получить постдипломное образование в ведущих вузах мира — и обеспечивающей их последующее привлечение на работу в Россию, — обсуждается уже несколько лет. В конце апреля Минэкономразвития обнародовало проекта указа президента, в случае принятия которого программа наконец-то будет запущена. Это, разумеется, не может не спровоцировать и нового раунда публичного обсуждения данной идеи.

До сих пор сомнения в необходимости такой программы звучали в основном из, условно говоря, консервативного лагеря. При всем разнообразии эти высказывания сводились к двум пунктам: а) наше и так самое лучшее; б) возможно, наши университеты и не так сильны, как хотелось бы, но готовность финансировать означает, что мы ставим на них крест. Первое из этих утверждений, к сожалению, основано больше на эмоциях и ностальгических воспоминаниях, чем на каких-то количественных или качественных данных о реальном положении наших вузов. Второе — на неверной интерпретации целей программы: она задумана не для того, чтобы подменить собой российские вузы (да это и невозможно), а наоборот, чтобы модернизировать их и обеспечить современными преподавательскими и управленческими кадрами. Только так они смогут на равных соперничать с американскими, европейскими — а теперь уже и китайскими — конкурентами.

Опубликованная в Forbes статья Андрея Бабицкого «Трем тысячам граждан России помогут учиться за границей. Кто вернется?» — это критика, так сказать, с противоположного фланга: автор не ставит, судя по всему, под сомнение иделогию программы, но не верит в ее практическую эффективность. Тезисы автора вкратце выглядят так: а) хорошую программу в нынешних российских условиях не сделать — опять получится воровство и бардак; б) даже если не все разворуют и люди действительно поедут учиться, они не захотят возвращаться; в) даже если кто-то и вернется — никакой пользы от этого не будет, ничего в стране не изменится.

Попробуем рассмотреть эти тезисы подробно.

Тезис №1: «Хорошую программу в российских условиях не сделать». Разумеется, российская институциональная среда, мягко говоря, не способствует реализации качественных программ. Но это опасение относится, увы, и к любой другой программе — и вообще к любой инициативе, государственной или частной. В этом смысле вполне оправданный скептицизм критиков вызывает на самом деле ситуация в России вообще, а не данная конкретная программа.

Но дело в том, что как раз данную программу сделать прозрачной и некоррупционной гораздо проще, чем многие другие. Ключевой элемент программы — отказ от предварительного непрозрачного отбора, когда судьбу поступающих решают никому не известные серые люди в серых костюмах по итогам непонятного «собеседования». Принцип простой: сдал международные тесты, поступил самостоятельно в вуз из заранее объявленного списка — получай финансирование. Международное тестирование — процедура совершенно прозрачная и объективная.

Прозрачный и одновременно адекватный список ведущих зарубежных вузов уже существует — логично использовать в этом качестве перечень университетов, дипломы которых в России будут признаваться автоматически. Такой перечень недавно составлен Минобрнауки, в него включены все вузы, которые вошли в топ-300 университетов по версии всех трех наиболее авторитетных международных рейтингов («шанхайский», Times Higher Education и QS). Простора для коррупции и блата в такой схеме не остается. Приходится иногда слышать, что, мол, и в детей чиновников будут принимать по блату, но рассуждения эти звучат, как правило, из уст людей, которые сами в поступить никогда не пытались и судят об этом понаслышке. Вполне вероятно, и система приема в ведущих мировых вузах тоже дает иногда сбои, но рискнем утверждать, что это наиболее прозрачная и конкурентная система из всех реально существующих.

Тезис 2: «Никто не вернется». На эмоциональном уровне это утверждение звучит убедительно. Но при более внимательном  рассмотрении оказывается, что и спрос на высококвалифицированные кадры в России есть, и возвращаться в Россию выпускники ведущих вузов вполне готовы. Тысячи обладателей дипломов ведущих вузов мира уже работают в России: одна только российская ассоциации выпускников Гарварда насчитывает несколько сотен человек — и именно эта ассоциация, кстати, в свое время инициировала данную программу. Возвращаются в Россию выпускники аналогичной программы «Алгарыш», реализуемой в Татарстане: в ее рамках учиться за рубеж ежегодно едет несколько десятков человек. Возвращались в Россию до 90% участников аналогичной программы, которую на протяжении 2000-х годов реализовывал Фонд Форда.

Пока обладатели зарубежных дипломов едут в Россию работать в первую очередь в бизнесе, но не только. И Российская экономическая школа, и Высшая школа экономики успешно нанимают профессоров на международном рынке: это очень трудно, но вполне реально. Начинают привлекать таких специалистов и другие вузы — например, РАГСиНХ и УрФУ. И это не говоря уже о том, что работать в Россию едут и иностранцы — не только менеджеры и юристы, но и преподаватели и исследователи.

На этом фоне утверждение, что россиянина — выпускника зарубежного вуза можно затащить на родину только силой, выглядит просто несостоятельным. С привлечением таких специалистов в бизнес проблем вообще нет: задача, однако, в том, чтобы привлечь их в университеты, научные институты, организации социальной сферы, органы власти. И здесь ключевую роль будут играть два инструмента. Во-первых, финансовый: специалистам, отработавшим установленный срок, заем будет списан полностью. Во-вторых, цель программы — не столько даже отправка на обучение, сколько последующая интеграция специалистов в этих отраслях. Говоря проще, программа должна будет находить тех работодателей, кто действительно заинтересован в таких специалистах и готов создавать для них благоприятные институциональные условия.

Интервью, которые мы провели за последние полгода, показывают, что зачастую проблема просто в нехватке информации: выпускники заранее не верят, что они в России кому-то нужны, а работодатели (например, те же деканы и ректоры) заранее не верят, что к ним может кто-то поехать. И наоборот, ощущение востребованности, возможности реализовать в России важный проект, оказывается очень сильным мотиватором для возвращения, способным перевесить и потерю в доходах, и менее комфортные бытовые условия. Вот, например, показательная цитата из интервью со специалистом, который получил магистерскую степень в США и вернулся работать в Россию в 1990-е годы: «Я специально закрепляться в США не стремился. Мне достаточно нравилась и здесь работа: мы фактически создавали факультет с нуля. Это было крайне интересное, нужное и полезное дело… Соответственно, я и хотел дальше этим продолжать заниматься, у меня были и обязательства моральные. На меня люди рассчитывали». Сейчас этот специалист сам стал деканом, а его факультет — один из лидеров в своей области, успешно конкурирующий с крупнейшими московскими вузами.

Тезис 3: «Даже если кто-то вернется, то ». В обоснование этого тезиса автор ссылается на работу известного американского экономиста Уильяма Истерли. Как указывает профессор, нет прямой связи между темпами роста уровня образования и темпами роста экономики — а раз так, то и зачем посылать наших молодых людей и девушек учиться за границу? Вроде бы звучит убедительно, но проблема в том, что Истерли в своей книге пишет в основном о школьном образовании, а не о высшем. И если уж говорить об этой проблеме всерьез, то изучение влияния уровня образования на темпы развития — это целая подотрасль экономической науки. Тезис Истерли подвергается критике — в частности, за то, что профессор не учитывает качество образования. В его расчетах 1 год образования в Судане — то же самое, что 1 год образования в Англии, что, конечно, абсурдно. Если же учитывать именно качество образования (как это делают, например, в своей статье 2008 года Эрик Ханушек из Стэнфорда и Людвиг Воссман из Мюнхенского университета), то влияние образования на экономический рост прослеживается весьма четко.

И если уж на то пошло, дело не сводится только к экономическому росту. Ампаро Кастелло-Климент из Университета Валенсии показывает, что более равномерное распределение качественного образования (то есть наличие относительно высоко образованного большинства) значимо способствует формированию устойчивой демократии. Хуан Ботеро и Алехандро Понсе на основании данных World Justice Project показывают (в соавторстве с Андреем Шлейфером из Гарварда), что более высокий уровень образования в стране ведет к боле высокому качеству государственных институтов: более образованные люди чаще вступают в борьбу за свои права, отказываются от коррупционных сделок, жалуются на всевозможные нарушения. А из расчетов Антонио Спилимберго из МВФ следует, что чем больше студентов из данной страны получили образование в демократических государствах за рубежом, тем с большей вероятностью сама эта страна движется к демократии.

Говоря шире, обучение в другой стране — это не только и не столько способ получить какие-то технические знания. Главное, что в процессе такого обучения люди усваивают иные модели корпоративной культуры, новые формы социального капитала, получают непосредственные навыки реальной глобальной конкуренции. Видят, что мир может быть устроен как-то иначе: именно поэтому не только китайцы учатся в США, но и американцы все чаще едут учиться в Китай.

И эти эффекты проявляются не только на уровне больших чисел, но и на индивидуальных примерах. Несколько десятков проведенных нами с коллегами интервью очень хорошо показывают, как именно подобные специалисты — а их много — ежедневно меняют институциональную среду вокруг себя, создают тот самый спрос на высококвалифицированных специалистов, об отсутствии которого пишут критики программы. Поэтому 3000 человек — это вовсе не смехотворное число, это совершенно гигантское число. Если через 15-20 лет хотя бы 100 выпускников этой программы станут деканами в российских университетах и директорами департаментов в российских вузах, наша страна будет выглядеть совсем по-другому.
Игорь Федюкин

Источник: forbes.ru

Статьи на тему:

  • Картинка дня — Поколение Фурсенок-Ливановых
    Раньше таких называли "поколением Pepsi". Сейчас же это поколение современного обрОзАвания Смотреть фотоальбом «Картинка дня» в «Галерее-Нечто»...
  • Печальное знание
    Долгое время Советский Союз привычно считался если не самой богатой, то одной из наиболее образованных стран. В 1991 г. ЮНЕСКО ставила советское высшее образование на 3-е место в мире. К 2007 г. Рос...
  • Стоит ли платить ребенку за хорошие отметки?
    Стоит ли платить ребенку деньги за хорошие отметки? Давайте более детально рассмотрим феномен школьной отметки. Это субъективная оценка учителем уровня знаний ученика по определенному предмету. Трад...
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

Рейтинг блогов Рейтинг блогов Rambler's Top100 free counters

Large Visitor Map