Возврат к СССР

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Оцени первым)

  

Левада-центр, в связи с пятнадцатилетием референдума о сохранении Советского Союза провел опрос об отношении граждан России к восстановлению СССР. Провел, чуть ли не впервые, поскольку раньше подобный вопрос если и задавался, то, в основном, по поводу отношения к его разделу, а не отношения к восстановлению. И оказалось, что пройди референдум сегодня, его итог был бы не намного отличен от итога 1991 г. Восстановления Союза сегодня желали бы 60 % опрошенных


Сказав сегодня: "Зачем мне эта Эстония?" или "Зачем мне эти Курилы?", — обрекаешь себя на то, что завтра тебя спросят: "А зачем тебе Сибирь?", а послезавтра: "Зачем тебе эти Мытищи?".

 

Если Россия — действительно демократическое государство, в котором единственным сувереном и источником власти является "многонациональный российский народ", было бы логично ожидать, что это требование станет чуть ли не ведущим среди целей, выдвигаемых большинством политических сил.

Ведь эта тема — огромное потенциальное электоральное поле, гарантированно дарующее голоса тем, кто напишет лозунг восстановления целостности страны на своих знаменах. Когда в 1995 г. малоизвестный блок радикальных коммунистов включил в название слова "За Советский Союз", он, не имея ни финансовых, ни особых организационных ресурсов, практически отсутствуя в информационном пространстве страны, набрал почти 5 % голосов и едва не оказался в парламенте — притом, что его потенциальные голоса среди коммунистов автоматически отбирались более мощной и известной КПРФ.

В период, когда у власти в России находились инициаторы раздела и авторы Беловежских соглашений, по-своему было объяснимо нежелание заниматься вопросами восстановления страны. Тогда в верхах доминировало утверждение о положительном характере "распада империи". Однако сегодня уже на высшем уровне, устами президента России зафиксирована отрицательная оценка раздела Союза. Год назад, в послании Федеральному Собранию Владимир Путин однозначно определил его последствия, как "мировую катастрофу". Если это — мнение власти, если оно подкреплено желаниями народа, что мешает превращению установки на восстановление Союза в официальный курс государственной политики России?

Конечно, можно сказать, что для его восстановления кроме желания России нужно желание других республик. Но кто, собственно, сказал, что народы их не хотят такого восстановления? В пространстве на территории СССР мы можем выделить четыре зоны, разнящиеся по своему отношению к этому вопросу.

Первая — это отложившиеся территории Прибалтики. Здесь, действительно, сегодня такого желания не просматривается.

Вторая — "славянская зона" — Белоруссия, Украина, половина Казахстана. В отношениях с Белоруссией лишь претенциозная политика российской элиты, часть которой думает не о восстановлении территории, а о покорении относительно стабильной экономики Белоруссии, мешает воссоединению. На Украине проведенный в канун выборов опрос показал, что за восстановление Союза выступает 48 % населения, тогда как против — менее 20 %. Расклад пристрастий ожидаем: Восток и Юг за воссоединение, Запад — против, "Гетманщина" колеблется. Казахстан, в лице бессменного Назарбаева, пятнадцать лет стучится в ворота Кремля, пытаясь уговорить его хоть на какие-то формы объединения.

Третья зона — республики Средней Азии. Уж они вообще никогда не были сторонниками раздела. Даже самый экстравагантный правитель этих мест Сапурмурат Ниязов минимум пять лет на саммитах СНГ тихо сидел и ждал, когда Россия стукнет кулаком по столу и прорычит с незабвенными интонациями "первого президента": "поигрались тут, понимаешь, и хватит". Рыка не последовало, и "отец всех туркмен" лишь тогда стал осваивать нишу суверенности. Таджикистан, первым увидевший на улицах своих городов разбушевавшихся фундаменталистов, всеми кулуарными путями дает понять Кремлю, что готов вернуться в Россию даже на правах девяностого субъекта федерации. Каримов удержался у власти год назад лишь усилиями России, помощью братского Казахстана и штыками развернутых остатков таджикоузбекской бывшей дивизии Хударбердиева, пятнадцать лет хранящей свое боевое красное знамя. Узбекистан в своем составе имеет "местный Крым" — русскоязычную Каракалпакию, то есть подобный Калининграду русский безграничный анклав, да и местное население никогда не стремилось к "суверенности". О Киргизии можно сказать все то же самое — недаром она продолжает занимать место среди "интеграционных лидеров".

Четвертая зона — Закавказье. Власть Армении, первой заговорившей когда-то о выделении из Союза и единственной, выделившейся соблюдением хоть каких-то юридических процедур, вынуждена была наложить запрет на проведение инициированного коммунистами референдума на тему воссоединении с Россией в силу изначальной неизбежности его положительного результата. Азербайджан со времен возвращения Алиева-старшего продемонстрировал явную ностальгию по советским временам. И хотя сегодня он удобно устроился на своей нефти и своей местной "трубе", уже одно количество живущих, торгующих и работающих в России его граждан говорит о том, куда направлены вожделения народа. В Грузии вновь растут симпатии к Гиоргадзе, население клянет "сумасшедшего Мишу", да и вообще большая часть грузин давно переехала в Россию и заработанными здесь деньгами кормит оставшихся в Грузии родственников.

Как видим, по общим доминирующим настроениям на постсоветском пространстве, есть реальная возможность восстановления территориальной целостности страны минимум в границах кануна Второй Мировой войны — до воссоединения Западной Украины и Прибалтики. При этом три новые республики — Приднестровье, Абхазия и Южная Осетия официально просятся в Россию и считают, что никогда не выходили из СССР. А Крым, Восток Украины, пол-Казахстана и средней Азии если и не просятся в Россию — то лишь потому, что устали надеяться. Но при малейшем проявлении ее доброй воли завалят Кремль цветами благодарности.

Как учил когда-то вечно живой марксизм, есть желания народов, а есть желания господствующих классов, в данном случае — местных элит. Но, во-первых, почему Россия, если ее народ желает воссоединения, должна несовпадающие с ними желания местных элит ставить выше совпадающих с ними желаний народов? Во-вторых, изменение настроений и желаний элит — это отчасти дело техники, отчасти — вопрос цены. Надо просто в таких случаях руководствоваться не частными интересами тех или иных кланов, желающих при воссоединении урвать для себя кусок местных ресурсов, а интересами страны и народа и быть готовыми платить за воссоединение страны — потому что всегда в политике и в истории побеждает тот, кто готов больше заплатить за удовлетворение своих стратегических интересов.

Конечно, воссоединение должно основываться на добровольном согласии народов. Но есть и достаточно простая процедура: проведение в республиках референдума. Территории, где большинство выскажется за него — возвращаются в Союз, остальные — остаются на будущее.

Если что-то и мешает реализации такого сценария сегодня — это, прежде всего отсутствие воли со стороны России и ее элиты. Нашим лидерам очень понравилась фраза: "Те, кто не сожалеют о распаде СССР — не имеют сердца, те, кто желает его восстановления — не имеют головы". Есть и другая: "Хватит плакать о том, чего мы лишились, давайте обустраивать то, что у нас осталось!".

Первая предполагает, что 60 % жителей России, желающих восстановления Союза — заведомо безголовы, то есть выдает всю степень презрения и ненависти российской элиты к собственному народу. Но, тогда она не должна обижаться на то, что народ ответит ей тем же.

Вторая предполагает какое-то фаталистическое смирение и безволие. Так, как если бы человек, пострадавший от пожара, декларировал: "Зачем сожалеть о сгоревшем доме? Зачем его отстраивать или строить новый? Давайте учиться жить на пепелище". Или человек, из кармана которого вытащили его сбережения, сказал бы: "Зачем ловить вора и отбирать награбленное? Давайте думать, как прожить на то, что осталось в заначке!".

На самом деле все зависит от политической воли. Страна — это не собранные деньги и даже не сгоревшая мебель. Страна — это даже не зона проживания. Страна — это твой мир, твое место в истории. Это то, к чему ты привык, что воспринимаешь как продолжение себя, как некое пространство твоей смысловой миссии. Можно любить другие страны и народы. Можно упиваться их пейзажами и восторгаться их культурой, можно перенимать ее и обогащать этим свою. Но твоя страна — это внешняя оболочка твоего "Я". Поступаясь ей, поступаясь ее целостностью — уничтожаешь собственную самоидентификацию, становишься в мире изгоем, не сохранившим свою страну.

Сказав сегодня: "Зачем мне эта Эстония?" или "Зачем мне эти Курилы?", — обрекаешь себя на то, что завтра тебя спросят: "А зачем тебе Сибирь?", а послезавтра: "Зачем тебе эти Мытищи?".

Можно не иметь сил восстановить Союз сегодня, но это не повод отрекаться от него навсегда. Сказав: "Что плакать об утраченном? Будем пользоваться тем, что осталось!", — ты смиряешься и увековечиваешь утрату. Сказав: "это мое, и рано или поздно я его верну!", — ты сохраняешь свое право на страну и легитимируешь возможность вернуть утраченное хотя бы для тех, кто придет за тобой. Тем более что сегодня (в историческом плане сегодня) вернуть почти все из утраченного уже реально.

Весь вопрос в воле. Прежде всего — в воле элиты. Сегодняшняя российская элита бежит от вопроса о восстановлении целостности страны потому, что не хочет напрягаться. Поставить такую задачу, это значит напрягаться и бороться, значит действовать и рисковать. Тем, что придется тратить деньги. Тем, что надо тратить нервы. Тем, что могут убить сепаратисты. Тем, что возмущенные западные страны запретят тебе въезд на их территорию или арестуют припрятанные в их банках деньги.

А у российской элиты — давний коллапс воли. Собственно, именно это и разрушило страну. Ее вождям надоело напрягаться. Надоело управлять экономикой. Надоело ложиться под утро. Надоело отвечать за результаты своих действий.

И чертовски понравилась идея рынка, которую они восприняли, как возможность не работать, а только получать прилагающиеся к власти привилегии. Что такое рынок для правителя? Ты ничего не делаешь, а все вокруг вертится само собой. Всем управляет невидимая рука. Идея волшебной палочки или пресловутой щуки — остается только получать.

Коллапс воли нашей элиты передается обществу. Действительно, 60 % жителей, желающих восстановления Союза, состоят из 12 %, считающих это реальным, и 48 %, полагающих, что это сегодня нереально. И такой расклад вполне естественен. Потому что своими покорными судьбе изречениями элита дезориентирует и общество, приучает его к тому, что его желания нереализуемы. Почти половина населения, желающего восстановления Союза, но не верящего в такую возможность, не верит в нее потому, что никто не объясняет ему, что она, на самом деле, существует.

Как учил все тот же марксизм, исторические законы отличаются от естественных тем, что реализуются посредством воли людей. А при коллапсе воли наступает и коллапс истории. Соответственно, при коллапсе национальной воли наступает коллапс национальной истории.

В условиях коллапса воли элиты, единственный способ избежать коллапса народа — "ротировать" элиту. В этом отношении, вопрос принятия официальной установки на восстановление Союза — не просто вопрос целостности границ. Это способ определения дееспособности российской элиты и возможность предотвращения коллапса истории страны. 

Сергей ЧЕРНЯХОВСКИЙ
"НОВАЯ ПОЛИТИКА"

Статьи на тему:

  • No Related Post
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

Рейтинг блогов Рейтинг блогов Rambler's Top100 free counters

Large Visitor Map