Вспоминая октябрь 1993 года

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (голосов 1, среднее: 5,00 из 5)

21 сентября 1993 года главный алкоголик России ЕБН, не приходя в сознание, подписал указ № 1400, произведя, таким образом, военно-фашистский переворот.

Одновременно в Доме Советов были отключены связь, электричество, водоснабжение и бандиты МВД начали оцепление Дома Советов России. Конституционный Суд Российской Федерации, собравшийся в ночь с 21 на 22 сентября, объявил действия Ельцина неконституционными, а указ № 1400 — основой для отрешения президента от должности. Верховный Совет, по представлению Конституционного суда, объявил о прекращении полномочий президента согласно ст. 121-6 Конституции РФ. Ст. 121-6 действовавшей Конституции РФ гласила:

Статья 121-6. Полномочия Президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно.

По воспоминаниям белорусских участников Октябрьского восстания дело начиналось так…
(интервью взяты в 1996 году)

N.N.: С 23 сентября по 4 октября я находился в Белом доме, в сотне Морозова, «влип в казаки» во время нападения Терехова на штаб ОВС СНГ. Морозов вызвал из строя добровольцев, пообещав, что шансов вернуться у них не более 10 процентов. Дюжина казаков с одним автоматом ехала в метро, анпиловцы отдельно. Когда мы прибыли к штабу ОВС, там все было кончено. Казаки распили в близлежащем сквере пару бутылок и вернулись назад. Бойцы «отдельного Московского имени Верховного Совета добровольческого полка» были вооружены выданными под расписку металлическими прутьями, прижимавшими ковровые дорожки на лестницах. Лучше с этим было у приднестровцев (люди Млынника пришли с АКМами) и у баркашовцев (они осуществляли внутреннюю охрану).

С самого начала БД был украшен флагами самых разных расцветок, но преобладал красный цвет. Потом, на каком-то заседании ВС, Румянцев предложил убрать флаги, Хасбулатов неожиданно поддержал его. Сотник ходил ругаться: или верните знамена на место, или защищайте себя сами. Компромисс нашли в том, что водрузили на башенке часами, по углам, вокруг власовского, четыре стяга: Советский, Военно-морской, Имперский (черно-злато-белый) и Андреевский.
Настроение защитников менялось мгновенно, от паники до эйфории (слух: на нас идет Таманская дивизия — таманцы идут к нам на помощь).

В свободное от караула время травили анекдоты про Ельцина, хохмили. Запомнились такие хохмы: ну, хорошо, мы организаторы массовых беспорядков, красно-коричневые коммунофашисты, но ведь ты-то (ко мне) МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕРРОРИСТ (общий хохот). Или (до блокады люди приходили к БД, приносили горячий чай, кофе, еду, теплую одежду) после известия о взятии абхазами Сухума кто-то из наших сказал пришедшей помочь грузинке: смотри, скоро мы идо вашего Шеварднадзе доберемся, и услышал великолепный ответ: Я ДАРУ ВАМ ЕГО!

Блокада напоминала съемки кино: мы в немецком окружении, замерзшие и мокрые, укрывшийся за «спиралью Бруно» власовец за оккупационные марки орет в мегафоны агитационного БТРа (желтого Геббельса)
— Русс, сдавайс!
Млеко, яйки (квартиры, должности) и постоянно крутит шлягер сезона: “Путана — путана…” с вечера до утра. Милиция в оцеплении вела себя подчеркнуто нейтрально, собранные из разных городов оперативники заявлялили, что бандитов ловить они будут при любой власти.

Как-то раз на баррикаде, которую мы держали, появились баркашовцы, видимо, они выполняли приказ: продемонстрировать осаждавшим оружие. Реакция последовала незамедлительно, в виде гранаты со слезоточивым газом — слегка пощипало глаза — ветер. Потом появился и сам вождь с двумя соратниками, в плаще, под плащом — АКСУ.

Улыбается.
— Петрович, твои хлопцы оружием побряцали, а нам — репрессии…
Казак отфутболил гранату в сторону.
— Ребята, вы, что здесь до пенсии сидеть собираетесь? Так долго ждать придется. У них положение похуже — спереди вы, а сзади демонстранты подпирают.

Стрелять в демонстрантов войска начали второго; третьего наши прорвали блокаду, взяли мэрию.

Говорят — Руцкой приказал — бред, и без приказа знали, что делать. Болевые точки: мэрия рядышком и телеящик. ОМОН в мэрии жил красиво: микроволновые печи, буфеты с закуской, тепло, светло. Приобрел трофеи: плащ-палатку, каску, дубинку.

У Останкино не был. Ночью оттуда поступили первые раненые. Утром четвертого баррикаду расстрелял «взбесившийся» БТР. Стрелял по всему, что движется.

Кто-то сумел приблизиться, бросил бутылку с бензином — горит сверху, без пользы.
После ухода из БД мы заскочили к товарищу на квартиру — умыться — грязные, прокопченные как черти, переписали адреса, телефоны, договорились встретиться в следующий раз. Потом я пошел на митинг «демократических сил» у Моссовета. Они тоже воздвигли баррикаду, но почему-то выдвинули ее по направлению к Кремлю, а не к БД (видимо, Лужков готовил запасной вариант). Потолкался среди бейтаровцев, поорал вместе с ними и поехал на вокзал. Нигде — никого, вагоны — пустые.
Дома по TV похвальба Котенева — как геройски они замочили нашу БМП — не было у нас БМП — БТРы. Потом перестали бахвалиться, видно разобрались, что своих положили. А в целом — что у нас, что у них — бардак полнейший, еще до Чечни было видно, что армия небоеспособна.

13-го (9 дней) — на экране увидел жену Морозова (я считал его погибшим), но он выжил, несмотря на пять пулевых. В прошлом году побывал в Москве на годовщине. Помянули павших. Наш первый и последний тост: за тех, кто поднимался в полный рост.
А.М.Выпряжкин:
Почему поехал? Ты знаешь, я один из тех, кто может ответить точно. По образованию я — биолог, изучал групповое поведение высших млекопитающих. Упрощенно — есть вожак, которому достаются лучшие самки, лакомые куски и т.д. Есть, собственно, стадо — особи, уступающие вожаку, есть (смеется) кандидаты в президенты. Но наблюдателей заинтересовала другая группа — ни физически, ни умственно никому не уступающая, но даже не пытающаяся бороться за лидерство. У нее другая функция — охрана. Эти особи, защищая, первыми гибнут для блага остальных. Мы защищали не Руцкого с Хасбулатовым и не Верховный Совет, мы пытались защитить свой мир, свою «стаю». Интересно то, что при потере «болота» стая гибнет — вожаку некем командовать, некого эксплуатировать, охранникам некого защищать. В природе все взаимосвязано. Вспоминаю, что чувствовал, когда шел в скоплении народа — едином, как единый организм с одним в такт бьющимся сердцем. В такой ситуации человек способен на действия, которые потом изумляют его самого.
Что еще запомнилось? Ощущение близости смерти, оружие в руках, которое воспринимается совсем не так, как в армии. Когда видишь, как боец снаряжает магазин автомата, сразу задумываешься: может, твой патрон уже у кого-то в магазине?
Кстати, предчувствие меня не обмануло: уже в Минске я увидел себя по телевизору, через прицел «витязя».

Мы были безоружны? Как сказать, на войне, как я убедился, оружия хватает: когда от мэрии начали стрелять, баркашовцы с автоматами бросились вперед. Я выбрал себе того, что поздоровее, и побежал за ним, твердо зная: или он убьет — или его убьют, в любом случае у меня будет автомат. А когда огонь усилился, невольно оглянулся — за мной бежал малый — он уже меня «вычислил».

К Останкино ехали на икарусе-гармошке, задевая столбы и машины: водитель, судя по всему, ничего, кроме «жигулей», до этого не водил. Разбив один автобус, пересели на другой.

Ну, а что было затем,— ты посмотри на видеозаписи.
Д.С.Богдан: День прорыва блокады Дома Советов был счастливейшим в моей жизни. Всех охватило ликование: рухнул или сейчас рухнет мафиозно-компрадорский режим.

От Дома Советов наш отряд отправился к телецентру. Полковник с мегафоном, инструктировавший нас, пошутил: Миткову больше чем на две части не разрывать. Потом, резко сменив тон, приказал: в Останкино девяносто процентов евреев, с москвичами у них сложные взаимоотношения — ваша задача не допустить, чтобы хоть один волос упал с головы какого-нибудь сотрудника телевидения. Главное — добиться эфира.
У Останкино генерал Макашов требовал впустить 10 человек без оружия для выхода в прямой эфир. Недалеко стоял парень с девочкой лет шести на плечах, на уговоры уйти отвечал — стрелять не будут.
— Ясно, что не будут, — сказал я. — Смотри, как бы в толпе не задавили.
Рядом мужчина с собакой, вышел погулять и заодно полюбопытствовать. Позже я узнал, что убито несколько детей и собак.

После долгих переговоров, завершившихся категорическим отказом, повторили то, что было у мэрии, — высадили грузовиком витринное стекло. Я уже рассказывал корреспонденту «Правды» и еще раз повторяю: первыми начали стрелять из здания, выстрел был сделан из подствопьного гранатомета. Стоявший недалеко от меня гранатометчик — афганец, подполковник Погорелов стрелял, уже, будучи раненым. Он скрывался у меня на даче и рассказывал, что даже Макашов не знал, где в Белом Доме находится оружие. Генерал поставил перед своими офицерами задачу — найти комнату хранения оружия, выставить перед ней охрану. (А в это время ТВ вещало на весь мир — оружие из Дома Советов расползается по уголовным структурам. После взятия его нашли на складе в консервации).

Я видел гибель двух хлопцев, скрывавшихся от пуль за колесами автобуса, трассеры подожгли бензобак, автобус вспыхнул, они побежали в нашу сторону к трансформаторной будке. Снайпер хладнокровно расстрелял сначала переднего, а затем и заднего. Трассер бежит за человеком, догнал и погас… За другим, догнал и погас.
Там же скрывались от пуль иностранные корреспонденты, человека четыре. С ними радиоприемник. Попросил настроить на нашу волну. Радио передавало: бои за телецентр идут на втором этаже, минут через 10 — захвачен четвертый этаж, хотя никто из наших не переступил порога телецентра. Горело здание напротив, подожженное трассирующими пулями спецназа. Самое страшное, когда БТРы косили людей. Они выбежали навстречу — думали, Руцкой прислал подмогу.

Я сказал корреспондентам: «Смотрите, ваш Клинтон поддерживает Ельцина, а он устроил второе кровавое воскресенье…»
Никто из них ничего не знал о кровавом воскресенье: «нихт политик, их бин корреспондент».
N.N.N.: Я приехал в Москву на похороны утром шестого. Первое, что поразило, — отсутствие на вокзале не только солдат, но и милиции — никого, в городе, то же самое. Видел только один отряд ОМОНа — отоваривались у промтоварного магазина, с укороченными автоматами, у каждого 2 — 3 полиэтиленовых пакета с товаром. Как на подбор, удивительно низкорослые. Выйдя из метро, сел в троллейбус. Все пассажиры (все без исключения) читали «Московский комсомолец» — статью Александра Хинштейна под названием «Вы хотели русский порядок — вы его получите!».

Итоги:
В.А.Староверов:
У Толстого старый князь говорит перед Аустерлицем Андрею Болконскому: если тебя убьют — мне будет больно, но если ты поведешь себя не так, как надо, — мне будет стыдно. Мне не стыдно за своего сына.
N.N.: К БД приходили разные люди, все они спрашивали, когда выдадут оружие. Услышав ответ — завтра, умные отвечали — вот мы завтра и придем, а дураки оставались.

А.М.Выпряжкин: Надо лучше готовиться, «изучать карты района боевых действий». Если бы я заранее знал, где находится Останкино, то нашел бы себе работу поближе, более интересную и эффективную. РНЕ всегда готово практически помочь в проведении того или иного мероприятия, реально помогающего возрождению и воссоединению русских.

Д.С.Богдан: История учит: когда власть берет народ, революции бескровны, буржуазия же — топит протест народа в крови. Маркс предупреждал, что при 300 процентах прибыли капитал идет на любое преступление даже под угрозой самоуничтожения. 3000 процентов и более прибыли мафиозно-компрадорского капитала — настоящая причина октябрьской трагедии. Я знаю: в народ стреляли не Ельцин, Черномырдин, Грачев, Ерин — в народ стрелял мафиозный капитал.

http://zampolit-ru.livejournal.com/419622.html

Статьи на тему:

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

Рейтинг блогов Рейтинг блогов Rambler's Top100 free counters

Large Visitor Map