Шестидневная война. Египет, 1967 год

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Оцени первым)

 Карьера капитана Николая Кутынцева в Египте началась неудачно. В тот мартовский день 1970 года он проводил учебные стрельбы ракетами С-125. И надо ж было такому случиться! Буксировщик мишеней – старый бомбардировщик Ил-28 египетских ВВС вылетел без предупреждения ракетчиков. Оказалась поломанной и система опознавания "свой-чужой" на его борту. А тут еще четверка еврейских "фантомов", перелетев через Суэцкий канал, пристроилась к бомбардировщику. Приняв Ил-28 за ведущего израильской авиагруппы, дивизион Кутынцева сбил его. При этом рядом с советскими офицерами находились и египетские военные, клятвенно заверившие наших ракетчиков в том, что их самолетов в зоне обстрела быть никак не может. Наши соотечественники отметили несколько странную реакцию "простодушных" египтян на этот инцидент, Поражение своего Ил-28 они восприняли чуть ли не с восторгом, многократно повторяя: "Лучше "Хока", лучше "Хока"!"

 

Тогда, в 1969, Египет начал войну против Израиля на истощение. На побережье Суэцкого канала арабы развернули против евреев несколько сотен орудий, прикрыв их с воздуха комплексами ПВО. (После разгрома арабов в 1967 евреи заняли Синайский полуостров, и линия противостояния теперь проходила по каналу. Израиль тогда тоже укрепил позиции, назвав их "линией Барлева".)

 


захваченый C-75

Израильтяне презрительно именовали наши С-75 "летающими телеграфными столбами". Что неудивительно – С-75 в 1970 уже не были последним словом техники. К тому же, у арабов на вооружении стояли экспортные ракеты с ослабленными боевыми качествами. Египетские ракетчики не могли похвастать уровнем своей подготовки, их тактика оставалась шаблонной. Арабы слишком спешили выпустить ракеты, едва только еврейские самолеты входили в зону их досягаемости. Заметив пуски, израильтяне легко уходили из опасной зоны, затем обрушиваясь на оставшихся беззащитными египтян.

Удары израильтян были страшно тяжелы. Отставной полковник Иван Долгов в 1998 вспоминал, как его в феврале 1970 перебросили советником в Египет. С воздушным террором евреев он столкнулся уже по дороге в страну пирамид, сидя в пассажирском авиалайнере: "Встретили нас еще над Кипром. Как привидение, появился "фантом". Зашел сбоку, "похвастался" ракетами и был таков.


Бои шли с большими потерями для египтян. "Фантомы" носились днем прямо над городом. У многих жен наших советников – шоковое состояние. Не лучше оно было и у их мужей. Некоторые не выдерживали психологической нагрузки. Рассказывали, что после очередного налета, когда один из египетских дивизионов был почти полностью разбит, без вести пропал один наш советник. Переводчик, не обнаружив его ни среди живых, ни среди убитых, забил тревогу. Нашли советника только через несколько дней дома, в состоянии – на грани помешательства… Не раз на себе чувствовал, что такое удар сверхзвукового истребителя-бомбардировщика. Помню, как-то "фантом" атаковал склад боеприпасов. Рядом был дом, в котором отдыхали на соседних кроватях два советских офицера. От взрыва их поменяло местами на кроватях. Это при том, что боеприпасы со склада накануне вывезли…"

Но евреи торжествовали только до весны 1970 года, пока в Египет не прибыли полторы тысячи русских зенитчиков под командованием генерал-майора Алексея Смирнова. Они привезли туда свое искусство, опыт хитроумных засад и комплексы С-125. А еще наши решили проверить в деле и другую технику: истребители МиГ-21, четырехствольные зенитки "шилка" на гусеничном шасси и ручные ракетные комплексы "стрела". Переброска целой зенитной дивизии шла в рамках операции "Кавказ". Тогда в Египте сражались целых двадцать две тысячи советских солдат и офицеров. Наши в 1970 прикрыли Каир, Александрию, Асуанский гидроузел на Ниле. Всего – двадцатью пятью позициями, каждую из которых защищали восемь ЗРК. С апреля израильтяне, прознав о русских позициях, прекращают налеты на внутренние районы страны, ограничиваясь ближними рейдами.

Русские советники появились на каждой батарее египетских С-75. Мы подвезли и новые ракеты – с тепловым наведением на конечном этапе полета. Наши офицеры взбодрили арабов и научили их применять нестандартные приемы боя. Например, ночные выдвижения в самые прифронтовые районы. Вдоль канала наши развернули сто три "укрепленных района" ПВО, внутри которых и укрылась от ударов с воздуха тяжелая артиллерия египтян.
Но и враг был не слабее американцев во Вьетнаме. И даже посерьезнее. Они прекрасно знали, что воевать придется с русскими, знали все наши недостатки. Удары по ракетным дивизионам они наносили в предрассветные или рассветные часы, когда усталость морит людей. Как вспоминает полковник Борис Жайворонок (тогда – заместитель командующего особого корпуса ПВО), "первые налеты израильской авиации показали, что мы имеем дело с отличной техникой и хорошо подготовленным личным составом, в совершенстве этой техникой владеющим. И с умелым, знающим свое дело штабом… Не было одинаково спланированных операций, шаблонов в тактике ведения боя. В действиях израильской авиации четко просматривался один из вариантов тактического приема: основная группа, наносящая бомбовый удар, – группа прикрытия, – отвлекающая группа, – группа постановщиков помех, – спасательная группа. В зависимости от поставленной задачи планируется и строится тактика действия сил, участвующих в налете. Так же отработана и тактика действия в каждой группе".

Военный инженер Алексей Жданов свидетельствует: израильтяне били с воздуха по антенне станции наведения дивизионов, дезорганизуя их действия. Потом – переключались на атаки пусковых установок. Комплекс "двина" не мог разить низколетящие цели, и не простреливал довольно широкую "воронку" прямо над собой, – ее образовывал предельный угол подъема ракеты на стрельбовых направляющих установки. Поэтому евреи выходили в атаку на предельной скорости, прижимаясь к самой земле. Сделав "горку" и промчавшись сквозь рабочую зону действия дивизиона, враг входил в "мертвую воронку". Оттуда он пикировал на установку, прицельно меча бомбы. Потом израильтяне уходили прочь крутым разворотом.

С марта по август 1970 года израильтяне были вынуждены бросить на борьбу с зенитчиками 40 процентов всех самолето-вылетов! Бороться с евреями было тем более труднее, что не было в Египте густого покрова джунглей, в котором можно было спрятать пусковые установки.

Наши сделали выводы из вьетнамских боев. Каждому русскому дивизиону в Египте для защиты придавался взвод "шилок" – четырехствольных зенитных машин на гусеничном ходу, прикрытых легкой броней. "Шилки" занимали позиции в трехстах-пятистах метрах от огневых позиций дивизионов, образуя треугольник. Еще один пояс обороны создавали бойцы, вооруженные переносными мини-ракетами "Стрела-2" с тепловыми головками наведения. Всего – шесть расчетов по три человека, которые располагались в радиусе 3-7 километров от средоточия зенитных ракет.

 

"Шилка"

Первыми в бой вступили люди майора Георгия Комягина и капитана Валерионаса Маляуки, входившие в состав приканальной группировки ПВО. 30 июня дивизион Маляуки сбил первый еврейский "фантом". Ему вручили орден Красной звезды.

30 июня русские разгромили группу израильских машин, шедших "обрабатывать" позиции приканальной группировки. Они неожиданно нарвались на огонь засады, развернувшейся у самой кромки Суэца. Погибли два "фантома" и "скайхок". Спустя два дня в куски разлетелся еще один "фантом". Оказалось, что устройства электронных помех на израильских самолетах не "забивают" каналы наведения наших ЗРК. Евреи были деморализованы, несколько раз их пилоты отказывались идти на задание.

Изнуряющий зной был не единственным врагом прибывших в Египет северян-русских. Чудовищные перенапряжения боевых вахт дополнялись царством ядовитых насекомых, фаланг и скорпионов. И тогда наши ребята познакомились с ветром пустыни, подобным тяжелой болезни – хамсином. В переводе с арабского сие значит "пятьдесят". Полсотни дней дует хамсин, вздымая тучи мелкого песка, поднимая сухую пургу. И вместе с песком поднимаются в воздух мелкие, острые камешки. Пыль забивала фильтры дизельных движков, проникала в легкие людей и электронные схемы зенитных систем. Но люди и техника выдержали это!
Один из русских советников, подписавшийся "Владимиром Алексеевичем", спустя годы вспоминал на страницах питерского журнала "Командор":

"…Последние несколько дней нас регулярно бомбили. С маниакальным упорством израильские самолеты пытались стереть с лица земли радиолокационную станцию, примостившуюся на горе близ местечка Фаид на берегу Большого Горького озера. Не знаю, как другие роты, при которых служили мои друзья-переводчики, но наша, контролирующая своими радарами значительную часть Синайского полуострова и дающая целеуказания зенитно-ракетным дивизионам, была как бельмо на глазу израильтян.

Снизу, со стороны дороги, на гору смотреть страшно: весь склон, словно черными язвами, испещрен воронками от разорвавшихся НУРСов и 500-фунтовых бомб. И если от "фантомов" нас до сих пор спасали складки местности, то перед нападением десанта мы практически беззащитны. Находясь на стыке 2-й и 3-й полевых армий, рота практически не имела прикрытия.
…Было душно. Ноги нещадно грызли блохи. Над ухом надоедливо гудел комар. Капитана Асеева в блиндаже не было. Поворочавшись на жесткой армейской койке, я сунул ноги в "шип-шипы" и вылез из блиндажа. Неподалеку с каким-то ошалелым видом бродил товарищ советник.
– Юрий Федорович, сабахуль хейр! Может, на КП пойдем? Позавтракаем с офицерами, а?
– Да рано еще, Володя, спят там все. Может, и нам еще покемарить?
– Да ведь скоро полетят, ненаглядные…
Юра ошибался: когда мы пришли на КП, там вовсю кипела работа. Я глянул на планшет: елки-палки, десятка два целей уже в воздухе! Правда, пока над Синаем, но пересечь линию фронта для "фантома" – минутное дело.
"Владимир, – с ударением на последнем слоге обращается ко мне лейтенант Адель, – чего это хабир Юра смурной ходит?"

"Голодный, наверное. Да и я тоже". Приказы египетских офицеров, в отличие от наших, выполняются молниеносно. Еще бы – за нерадивость солдат мог запросто схлопотать оплеуху. Поэтому едва Адель сделал жест, как у нас в руках оказались маленькие чашечки с крепким чаем и сандвичи.
Жуя, краем глаза смотрю на планшет. Одна группа целей движется по направлению к нам. Ближе, ближе… Последнюю метку планшетист нанести не успевает. Треск наших 23-миллиметровых зениток пропадает в страшном грохоте близких разрывов. Взрыв, еще взрыв… Арабы скороговоркой бормочут молитву: Аллаху акбар, Аллаху акбар… Еще несколько взрывов, не таких мощных. Ракеты, наверное… И тишина.
Противная дрожь в ногах. Струйки пота стекают по лицу, спине. Только сейчас замечаю, что сжимаю в руках чашку с чаем. Машинально подношу ее к губам и тут же сплевываю: на зубах противно скрипит песок. Смотрю на Юру. В неудобной позе, на корточках, он неподвижно сидит в углу блиндажа. Лица из-под надвинутой каски почти не видно.

Выбираюсь из блиндажа. Совсем неподалеку от КП – внушительных размеров воронка. Кто-то, не могу разобрать, солдат или офицер, неподвижно лежит на песке. Разорванное в клочья хаки, кровь на песке. Наверное, убит. Поднимаю осколок бомбы. Руки обжигает раскаленный металл. Острые, как бритва, края. Подхожу к тому месту, где мы еще полчаса назад с капитаном Асеевым досматривали предутренние сны. Прямого попадания двух ракет блиндаж не выдержал…
4 км северо-западнее Фаида.

…На этот раз начало воздушного налета застало меня врасплох. Я лежал ничком метрах в двадцати пяти от входа на КП роты и с ужасом думал, что ни добежать, ни доползти туда не смогу. Осколки ракет, взрывавшихся неподалеку, низко разлетались в стороны, высекая искры и оставляя глубокие борозды в бетонном покрытии. Совершенно оглушенный взрывами, приподняв голову, я смотрел, как беззвучно, словно в немом кино, парят в клубах дыма и пыли рваные куски металлических ангаров…

Вдруг я почувствовал, что кто-то дергает меня за сапог. Обернувшись, увидел солдатика из обслуги командного пункта (как его зовут – Ахмед? Мухаммед? – забыл), который что-то кричал мне – я видел его раскрывающийся рот, двигающиеся губы… Я махнул рукой в сторону КП и, когда самолеты, в очередной раз отбомбившись, сверкая плоскостями, уходили в сторону солнца, надвинул каску на глаза и бросился бежать. За несколько шагов до спасительной дыры почувствовал толчок в спину… Увидев меня, Юра привстал со своего обычного места, глаза его расширились от ужаса.

"Володя, ты что, ранен? – скорее догадался, чем услышал я. – Посмотри, ты весь в крови!"
С меня сорвали окровавленное на спине хаки, стали осматривать – ран нигде не было… После налета мы увидели возле входа в луже уже запекшейся крови убитого солдата. Осколком бомбы ему снесло голову. Я отошел в сторону: меня вырвало…"

18 июля грянул страшный, ожесточенный бой. Уничтожив в полдень египетский дивизион, два часа спустя израильтяне 24 "фантомами" атаковали дивизионы майоров Мидсхата Мансурова и Василия Толоконникова, ветерана Великой Отечественной. Нападали настоящие вояки: волны самолетов были хорошо эшелонированы по высоте и в глубину – дабы максимально сбить работу станций наведения и затруднить прицеливание. Ярясь, "фантомы" с шестиконечными звездами Давида на крыльях бросались в один заход за другим. С разных высот и направлений. Дивизионы Мансурова и Толоконникова стояли насмерть. Русские били по врагам ракетами, заходились очередями четырехствольные "шилки", прошивая небо бледными искрами трасс. Мы били по евреям портативными "стрелами" – с плеча.

Борис Жайворонок, который встретил этот бой в подразделении Мансурова, в книге "Гриф "секретно" снят" так описывал нечеловеческий накал битвы:

"…Самый страшный удар пал на дивизион Толоконникова. Наш – ходил ходуном от взрывов. И вот – поведение солдат. У нас были арабские планшетисты – те, кто наносит движение целей на карту, принимая данные по радио. Представьте себе планшет, в центре его – точка расположения дивизиона. Планшетист принимает данные и знает – чем меньше расстояние до цели, тем ближе она к центру планшета. Тем ближе он, смертоносный самолет.
И вот расстояние все уменьшается. "Фантом" выходит на нас, и…

Здесь планшетисты не выдержали, сняли наушники, побросали каски – в кабине жара, все сидят в касках, трусах и с противогазами и нервно смеются, глядя друг на друга, – и бегом из кабины. Наш хватает араба за трусы, каской бьет по голове и, сопровождая все это трехэтажным матом, орет что-то вроде: "Ах ты, гад! Мы сюда пришли вашу землю защищать. И вот ты бежишь – а нам оставаться?"

Этот случай был при мне. Но чтобы кто-то из наших струсил – никогда!.. Напряжение велико. Мансуров ведет цель, дает указания. Уже оператор взял ее на автоматическое сопровождение, оператор ручного сопровождения подслеживает, и у офицера наведения нога выбивает дробь на металлическом полу кабины. На станции – только команды, шум вентиляторов, доклады о принятии команд. Никаких посторонних разговоров: все понимают – или мы его сейчас, или он – нас. Вмешиваться в чьи-то действия бесполезно, каждый маневр так оттренирован, что человек работает в режиме некоего "осмысленного автоматизма". Каждый выполняет свою задачу, и если я, не дай Бог, повышу на кого-нибудь голос – может произойти непоправимый промах.

…Сбили головной самолет. Остальные тут же отвернули… Весь экран усеян точками целей, каждая из которых несет смерть, и кажется, будто все они идут на тебя. Но каждый в этом аду выполняет свои обязанности…
Люди привыкли, что сражения – это как в кино: выстрелы, дым, крики "ура"… В войсках ПВО все иначе. Бой для нас – это тишина. Только шуршит вентилятор в кабине и светится экран. А на нем – несколько белых всплесков: самолеты противника. Слова команд сжаты до предела. Ты сам – весь в этом экране, каждым нервом чувствуешь, как они приближаются, в какую секунду должны уйти в цель ракеты. Страшное напряжение. Эмоции исключены. Звуков боя почти не слышно – слишком велико расстояние. И только если ты или твой сосед сплоховали, ухают разрывы, вздрагивает пустыня, и "фантомы", "разгрузившись" где-то рядом, поворачивают назад".
Бой наши ребята вели отлично. Иван Долгов вспоминает, что здорово выручило нас тогда оборудование ложных позиций – с фанерными макетами ракет и кабин управления. Потом окажется, что израильтяне сравняли с землей шесть таких "обманок", которые тем самым заставили врага ослабить удары, "размазать" силы, потратить впустую драгоценные боеприпасы. И все-таки два русских дивизиона попали под леденящие кровь налеты.
"Смотреть со стороны – страх берет, – свидетельствует Алексей Костин. – А дивизион стоял, как Брестская крепость в годы Великой Отечественной".

Сначала все шло нормально. Двумя пусками наши взорвали двоих евреев. Их машины обратились в "облака" из пылающего керосина, в круговерть темных обломков. Потом в дымную комету обратился еще один "фантом"….
Стволы пушек уже раскалились, кровь оглушительно стучала в висках. Легкие бойцов жадно вдыхали горячий воздух, пропахший порохом стартовых ускорителей и тысяч расстрелянных снарядов. И тут четверка "фантомов", зайдя с тыла, обрушилась на дивизион Толоконникова. Ударив сначала ракетами, она затем сбросила бомбы.
"На позицию летят неуправляемые реактивные снаряды, падают бомбы замедленного действия. Вышел из строя антенный пост – "глаза" дивизиона. Лейтенант Сергей Сумин вскочил на площадку и стал громовым голосом давать координаты приближающихся самолетов. Там и застал его очередной снаряд…" – продолжает Костин.
Комплекс лейтенанта Сергея Сумина исчез в аду мощных взрывов, в огне и дыму. Погиб весь расчет. Алшат Мамедов, Евгений Деденко, Николай Добижа, Саша Забуга, Ваня Пак, близнецы Иван и Николай Довганюки, рядовой Величко. Снаряд "фантома" угодил прямо в пусковую установку, когда ее перезаряжал весь расчет. Братья Довганюки были в разных расчетах, но Ваня, покинув укрытие, бросился помогать перезарядке установки. И тоже исчез в огне напалмового взрыва.

Какими были их последние секунды? Надсадный вой "фантомов", холод подавленного страха, бегущий по хребту, ледяные иголки в пальцах. Какая сила духа нужна была, чтобы не дрогнуть, не броситься в спасительные укрытия и до последнего ворочать тяжелое, оперенное железо ракеты, загоняя ее на направляющие! Двадцатилетние мальчишки, они выполняли свой долг до конца, задыхаясь в раскаленном воздухе, в дыму и пыли, надсадно кашляя от кислотной пороховой гари. Когда в каждое мгновение свистящие осколки металла могли врезаться в их тела, разорвав пропотевшую, разгоряченную плоть. Это высшее мужество: работать до конца, когда на тебя нацелены огненные строчки пушечных трасс и дымные векторы выпущенных ракет…
"Никогда не изгладится в памяти картина, которую я видел, сопровождая в египетский морг сожженных напалмом советских ракетчиков. Их было восемь парней девятнадцати-двадцати лет, и среди них – два брата-близнеца. Обугленные, они все были близнецами. Только лейтенант, командир расчета, стоявший, видимо, поодаль, не попал под напалм, а был сражен осколками ракеты. С вытянутой вверх, застывшей и омертвевшей рукой… – пишет Геннадий Горячкин, тогда – военный переводчик.

"Несмотря на одновременность и эшелонированность налета, наши успели завалить несколько самолетов. Один из "фантомов" упал недалеко от КП арабской дивизии, где находился я… Картина не для слабонервных. Дымящиеся обломки, довольный арабчонок, показывающий свой трофей: окровавленную верхнюю часть головы второго пилота. Первый катапультировался и был взят в плен…" – говорит Иван Долгов.
Потом наши узнают, что один из сбитых ими пилотов – это майор Эйни Менахем, американский гражданин, ас вьетнамской кампании.

Когда установка Сумина взлетела на воздух, ударная волна выбросила из командного пункта дивизиона всех, кто там находился. Все они, во главе с Василием Матвеевичем Толоконниковым, получили контузию. На позиции горела техника, рвались бомбы. Часть из них была замедленного действия. Зная это, русские зенитчики бросились гасить пламя, вытаскивать убитых и раненых. Толоконникова сменил его "зам" – майор Червинский. 3 августа 1970 года пробил звездный час Кутынцева и Попова. Их дивизионы вместе с египетскими зенитчиками выдвинулись в засаду южнее города Исмаилия. Они расположились близ сада, огородов и оросительных арыков местных крестьян, натянув на установки желто-зеленые маскировочные сети. Чтобы не выдать себя клубами выхлопных газов, на патрубки машин надели шланги и вывели их в заросли по берегам арыков. Все делалось глубокой ночью, при свете ручных фонариков.

"Автотехнику начштаба дивизиона майор Алексей Крылов вывел на километр от огневых позиций и укрыл в кустарнике. Чуть вперед выдвинули ЗСУ-32-4 "Шилка" и переносные ЗРК "Стрела-2". Хорошо потрудились связисты, проложившие за ночь более тридцати километров проводной связи…

…Противник выжидал. 1 и 2 августа его авиация много раз летала вдоль канала, однако в зону огня дивизионов не входила. Видимо, израильтяне кое-что узнали про наш маневр и стремились обнаружить нас. Мы же не подавали никаких признаков жизни. В эфир выходили на несколько секунд. Кругом – тишина. Под конец второго дня позвонил полковнику Жайворононку, попросил: если противник на этом направлении будет бездействовать, разрешить через сутки передислоцироваться в другое место.

3 августа старший лейтенант Михаил Петренко, начальник станции разведки и целеуказания, ровно в полдень доложил: "Налет группы самолетов. Эшелонированы по высоте и в глубину". Шли "фантомы", истребители-бомбардировщики американского производства, и "миражи", фронтовые истребители французского производства. Но до них было далеко. Стрельбу открыли египетские ракетчики. Один "мираж" загорелся и упал. Часа через два израильтяне предприняли второй налет. Теперь они знали позицию египетского дивизиона, и 16 самолетов, пересекая Суэцкий канал, пошли на его уничтожение. Вот где мы ощутили грозную мощь "фантомов"!
Израильтяне думали: перед ними один дивизион. И, сами того не ведая, вошли в зону огня дивизиона подполковника Николая Кутынцева. Тут же последовала команда на уничтожение, но у соседей возникла задержка с пуском – я слышал радиопереговоры. Понял: пришло наше время.

В ожидании боя замерли мои подчиненные… – начштаба майор А. Крылов, офицер наведения капитан А. Дятькин, операторы рядовые В. Шиян, А. Заздравных. Они уже прочно держали цели. Доложил: готов к открытию огня. Через секунды две ракеты сорвались с направляющих.

Обнаружив по своим приборам опознавания пуски ракет, самолеты совершили противозенитный маневр – пикированием с разворотом в сторону канала и включением форсажа. Однако один "фантом" все-таки не ушел, ракета настигла его.

Несколькими минутами позже четыре самолета зашли с тыла на малой высоте и нанесли удар неуправляемыми ракетами и бомбами. Но, к счастью, по ложной позиции. Пока мы вели огонь, там наши солдаты подрывали толовые шашки, имитируя пуски ракет. И противник на это клюнул. Чтобы не демаскировать позиции, мы поливали водой землю вокруг пусковых установок – благо, арык был рядом. И потому наши ракеты, стартуя, не взметывали клубы пыли. Сразу же после пусков водой же гасили пламя.
Через четверть часа группа самолетов пошла прямо на дивизион. Наверное, летчики поняли, где наша основная позиция. Но мы были наготове. Первый "фантом" взорвался прямо на глазах. Второй был подбит. Пилоты катапультировались, и долго висели над нами, раскачиваясь на стропах своих парашютов. Наши солдаты их пленили и потом передали египтянам. Третий "фантом", совершавший маневр для захода с тыла, был сбит ракетчиками Кутынцева. Атака захлебнулась. Остальные самолеты ушли за Суэцкий канал. За день израильская авиация потеряла пять машин, чего прежде никогда не было", – вспоминает подробности побоища у Исмаилии Константин Попов.

Но на этом сражение не закончилось. "Часа через два-три после отражения нами массированного налета на экранах локаторов появились отметки от низколетящих целей. Мы их насчитали целых двадцать. И все движутся на нас. Вначале мы приняли их за вертолеты. Решили: противник пошел на тактический прием – заставить нас любой ценой расстрелять последние ракеты.

Время не шло – летело. Цели надвигались, на КП – волнение. Ракетчики подполковника Кутынцева сделали два пуска, но ракеты ушли на самоликвидацию, не достигнув целей. Значит, в воздухе не вертолеты. Но что? Загадку сразу не разгадали, но оставшиеся ракеты берегли. И противник больше не решился на попытки взломать нашу оборону. Потом выяснилось – израильтяне запустили на нас металлизированные воздушные шары.
Казалось бы, их легко определить. Движутся они медленно, по направлению ветра. На тренировке бы в считанные секунды идентифицировали такие цели. Но ведь отметки на экранах появились после реального налета. Мыслили: не будет же противник после жестокой схватки, как говорится, в бирюльки играть! Подумать тогда пришлось крепко. И все ж мы разгадали ход израильтян…"
Кутынцев и Попов стали Героями Советского Союза. Но героями неизвестными, о чьем подвиге только сказали (и то нешироко) лишь двадцать с лихом лет спустя.

 

 

Статьи на тему:

  • Гитлер после мая 1945 скрывался в Аргентине
    Известный аргентинский публицист Абель Басти (Abel Basti), прославившийся сенсационными исследованиями по истории нацизма, в своей последней книге утверждает, что Адольф Гитлер и его жена Ева Браун ...
  • ГОЛОДОМОР ПО-АМЕРИКАНСКИ
    В американской истории есть преступление против своего народа - это Великий Американский Голодомор того же, злополучного 1932/33 года, в результате которого США недосчитались миллионов своих граждан...
  • Изгнаны и убиты
    14 миллионов немцев были выгнаны из своих домов в Польше, Чехии, Венгрии и других странах Восточной Европы после окончания войны. Лишь 12 миллионов сумели добраться до Германии живыми. Трагедия изгн...
  • Происхождение слова О.К
    Английское слово O.K. является, одними из самых распространенных слов в мире. Оно присутствует во многих языках. О.К. воспринимается уже как отдельный символ, означающий «всё в порядке»....
  • Отношение к кошкам в древности
    Как сказал выдающийся английский драматург Бернард Шоу, «человек культурен настолько, насколько он способен понять кошку». Этому замечательному животному, в течение всей жизни человечест...
  • «Доллар» — не английское слово
    Как это ни странно, но США позаимствовали не только наименование своей национальной валюты- “доллар”, но и её символ, знаменитый $. Но обо всём по порядку... Уже не является историче...
  • История косметики
    Само слово “cosmet” греческое, означает оно искусство украшать. Уже в Древней Греции существовала специальная профессия — “космет”. К космету обращались за помощью жен...
  • Из истории Арабского танца живота
    Арабский танец живота имеет много корней. Его истоки прослеживаются на фресках древних храмов Месопотамии, которая находилась на территории Западной Азии. Фрески сохранили красивые изображения танцу...
  • Почему мы так говорим? Боги Древнего Рима в современном языке
    Немало слов в современном лексиконе имеют «божественное» происхождение из античного Рима. Обо всех поговорить, конечно же, не удастся, так что оставим за рамками статьи самые известные и о...
  • Мемуары о холокосте оказались вымыслом
    Мемуары о холокосте бельгийской писательницы оказались вымыслом.71-летняя бельгийская писательница Миша Дефонсека призналась, что ее переведенная на 18 языков книга Миша: мемуары о холокосте является ...
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.

Рейтинг блогов Рейтинг блогов Rambler's Top100 free counters

Large Visitor Map