Двуречье как приз

просмотров: 809
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (Оцени первым)
ИРАК В ПРЕДДВЕРИИ ЗАВЕРШЕНИЯ ОККУПАЦИИ

 Число американских военнослужащих в Ираке в соответствии с обещаниями президента Соединенных Штатов Барака Обамы сокращается. Страну покинули боевые части вооруженных сил США. Тюрьмы переданы в ведение местных властей. Большая часть баз и опорных пунктов Пентагона ликвидирована: осталось 94 объекта из 608. Военное имущество, включая 40 тысяч единиц транспорта и более 1,2 миллиона снаряжения и оборудования, вывезено или реализовано.

Товары для дома
Для умных и прекрасных чистота и уют вашего дома

https://istokprint.ru/

 

К 1 сентября на территории Ирака останутся 50 тысяч солдат и офицеров армии США. Правда, до 7 тысяч может быть увеличена численность подчиненных Госдепартаменту сотрудников частных охранных фирм (сейчас их в Месопотамии около 3 тысяч). Белый дом проигнорировал предупреждение начальника иракского Генштаба о том, что силовые ведомства нынешнего багдадского режима не смогут установить надежный контроль над страной минимум до 2020 года. В заявлениях командующего американской группировкой в Ираке генерала Р. Одьерно о состоянии сферы безопасности подчеркивается: решение об уходе войск Соединенных Штатов политическое и не связано с реальным положением дел.

ПЕРСПЕКТИВЫ МЕЖДОУСОБИЦЫ

Более 4,4 тысячи погибших и почти 32 тысячи раненых «джи-ай» не обеспечили США победы. Вывод американской армии из Ирака вне зависимости от оценок этого шага Вашингтоном воспринимается исламским миром как поражение Америки. «Стабильность» обстановки в Ираке — затишье перед бурей, которая ждет эту страну по мере реализации амбиций местных лидеров, которых сдерживало военное присутствие Соединенных Штатов.

Товары для дома
Для умных и прекрасных чистота и уют вашего дома

https://istokprint.ru/

Среди действующих иракских политиков нет сильной фигуры, которая могла бы объединить страну в рамках принятой в исламском мире авторитарной модели. Противостоящие друг другу арабы-сунниты, арабы-шииты и курды опасаются традиционных для Ирака репрессий в случае, если национальный лидер будет представлять соперников. Несмотря на доминирование курдов на севере, фактически представляющем независимый анклав, а шиитов — в южных районах страны, ни одна из национально-религиозных общин не имеет перевеса, достаточного для того, чтобы занять господствующее положение в Ираке. Раскол шиитов на проиранскую и националистическую группировки, а суннитов — на исламистов и сторонников светского государства осложняет ситуацию. Соседи Ирака также не заинтересованы в появлении нового Саддама, понимая, что неизбежным следствием усиления центральной власти в Месопотамии помимо подавления оппозиции будут пограничные военные конфликты.

Существование Ирака как децентрализованного федеративного государства по образцу Канады или Германии — модель, не имеющая шансов на Ближнем Востоке. Территориальные споры, борьба за распределение доходов от нефти, традиции силового решения любых конфликтов превращают этот проект в утопию, поскольку нет внешнего арбитра, контролирующего страну военным путем — будь то Стамбул времен Оттоманской Порты, Лондон в период существования Британской империи или возглавляющий оккупационную коалицию Вашингтон.

Возникновение на всей территории Ирака теократического государства по иранскому или саудовскому образцу маловероятно в том числе в связи с тем, что исламизация арабских регионов, сопровождающаяся подавлением и вытеснением христиан (число которых сократилось с 1,4 миллиона в 1987 году до 400 тысяч сегодня) и других религиозных меньшинств, не затронула Курдистан. Приход к власти мусульман-радикалов не исключен в ряде суннитских и большинстве шиитских анклавов по завершении распада страны. Ирак в перспективе может сыграть роль детонатора для взрывного распространения исламизма в Саудовской Аравии, Иордании, Сирии и Египте.

Гражданская война — неизбежное следствие ухода из Ирака войск возглавляемой США коалиции, игравших сдерживающую роль на протяжении 7 лет, прошедших с момента разгрома саддамовского режима и ликвидации его инфраструктуры. Наличие большого числа районов со смешанным населением усиливает опасность столкновений на этнической и конфессиональной почве по аналогии с процессами, происходившими в Индии, Малайе и британской Африке в 40-60-е, а на Балканах в 90-х годах.

Судя по отношениям Багдада с Анкарой, Тегераном и Эр-Риядом, его соседям выгодно сохранение в Ираке слабого государства практически с небоеспособной армией, разделенного на сферы влияния. Иран и Турция — главные региональные игроки, присутствие которых на иракской территории будет усиливаться по мере ослабления там позиций США.

Кульминация борьбы местных политических групп за власть и контроль над ресурсами настанет после вывода в 2011 году остающегося в стране американского воинского контингента. Сколь длительной она окажется, чем окончится, какую степень самостоятельности получат курды и шиитские сепаратисты юга, до какого уровня дойдет исламизация страны — предсказать невозможно. Во многом это будет зависеть от того, как станет развиваться противостояние Тегерана с мировым сообществом по вопросу иранской ядерной программы, поскольку война с Израилем при любом исходе данного конфликта ослабит Исламскую Республику и самым серьезным образом скажется на сфере влияния ИРИ, включающей иракских шиитов.

В настоящее время шииты доминируют в государственных и силовых структурах Ирака, игнорируя попытки американских военных добиться интеграции во власть суннитов. В стране широко применяется смертная казнь (по данным «Международной амнистии», за 5 лет вынесено 12 тысяч смертных приговоров). Иракская политическая система находится в коллапсе. Выиграв 7 марта парламентские выборы с перевесом в два мандата, поддерживаемый США экс-премьер А. Алауи, возглавляющий шиито-суннитский блок «Аль-Иракийя», не смог сформировать правительство. Власть в Багдаде и контроль над армией удерживает лидер «Государства закона» Н. аль-Малики, балансирующий между Тегераном и Вашингтоном. Оппозиционное проиранское «Движение Махди» имама М. ас-Садра обладает много большими ресурсами, чем координирующий действия с аль-Малики Высший исламский совет Ирака (ВИСИ), но воздерживается от активного вмешательства в борьбу, давая возможность соперникам ослабить друг друга.

ВСЁ НЕ СЛАВА АЛЛАХУ!

По мере уменьшения численности американского контингента в Месопотамии положение в сфере безопасности ухудшается. Число жертв среди гражданского населения и иракских военных в июле-августе достигло уровня весны 2008 года — около 1,5 тысячи погибших и раненых ежемесячно. Теракты и обстрелы являются обычным явлением на всей территории страны за пределами Курдистана, включая «зеленую зону» Багдада, в которой размещены государственные учреждения, посольства, представительства зарубежных компаний и международных организаций.

Война всех против всех — следствие оккупации Ирака, в ходе которой не менее трети населения пострадали от действий коалиционных войск. По приблизительным подсчетам, погибли от 655 тысяч (официальные данные ООН) до миллиона иракцев, от 3,7 до 4 миллионов стали беженцами. Не менее 2 миллионов из них (в том числе около половины квалифицированных специалистов) покинули страну. Свыше 800 тысяч иракских граждан находятся в Сирии, более 700 тысяч — в Иордании (21 тысяча получила временную регистрацию ООН и только 700 человек обрели статус беженцев), 100 тысяч — в Египте, 50 тысяч — в Иране, 40 тысяч — в Ливане, неустановленное число — в Турции и Йемене. Как и палестинские беглецы-арабы в 40-60-х годах, иракцы не пользуются в государствах, в которых они оказались, никакими правами и не имеют возможности интеграции. ИРИ, Саудовская Аравия и Кувейт закрыли границы с Ираком.

Вложенные США в подготовку иракских силовых структур 22 млрд долларов не дали нужного результата. Низкий уровень подготовки и неблагонадежность вооруженных сил (248 тысяч человек) и частей МВД (427 тысяч) — правило, исключение из которого составляют лишь армейские специальные оперативные силы (1,7 тысячи военнослужащих) и федеральная полиция (46 тысяч сотрудников).

Это резко контрастирует с высокой боеспособностью, оснащенностью и мотивацией курдских военизированных формирований — пешмерга (127 тысяч человек), которые борются с арабами и туркоманами за Киркук (месторождения которого содержат до 40% иракской нефти) и 15 спорных районов в провинциях Найнава и Дияла, включая крупнейший город иракского севера — Мосул. Рабочая партия Курдистана, ведущая террористическую войну против Турции и Партии свободной жизни Курдистана, противостоящей ИРИ, имеет около 6 тысяч боевиков.

Из 95 тысяч бойцов суннитских «Советов пробуждения» («Сахва»), несмотря на их заслуги в борьбе с «Аль-Каидой», лишь примерно 13 тысяч получили работу в госструктурах, менее 9 тысяч были приняты в армию и полицию. Участие прочих в надвигающейся гражданской войне тем более неизбежно, что суннитские районы Ирака лишены нефтяных ресурсов. «Иракская «Аль-Каида» выступает за включение Месопотамии в будущий исламский халифат. Состоящая из бывших баасистов «Иракская армия сопротивления» (ИАС) поддерживает блок А. Алауи в противостоянии суннитов с шиитами и курдами.

Среди военизированных подразделений шиитов выделяются «Бригады Бадра» аль-Хакима, «Армия Махди» ас-Садра и «Аль-Фадыля». Первые представляют интересы ВИСИ, который заключил альянс с курдами на базе общей заинтересованности в федерализации страны, выступая за автономию 9 южных провинций Ирака, где сосредоточено 85% нефтяных месторождений страны и находятся священные города шиитов Кербела и Эн-Наджаф. Вторая (50-60 тысяч представителей низов) противостоит курдам в борьбе за Киркук, требуя создания унитарного исламского государства. Цель третьей — автономия Басры, «иракского Дубая».

Балансирующая на грани взрыва внутриполитическая обстановка соответствует состоянию экономики и социальной сферы Ирака. В стране работает лишь две трети заводов и большая часть их производственных мощностей не используется. Не хватает электричества, топлива, пресной воды, транспорт функционирует с перебоями, до 50% трудоспособного населения безработные, а коррупция приобрела всеобъемлющий характер. Так, по оценке иракского Министерства экономики, для восстановления промышленности стране недостает 5-7 млрд долларов. Между тем в июле 2010 года Федеральный надзорный орган США отметил, что в 2004-2007 годах 8,7 млрд из 9 млрд долларов, выделенных Пентагону на реконструкцию Ирака, «не были учтены».

Дефицит водных ресурсов в Ираке носит характер стратегической угрозы. По завершении турецкого проекта Юго-Восточной Анатолии к 2025 году Месопотамия будет получать лишь 27% от того объема воды, который поступает сегодня. Багдад претендует на 65% стока Евфрата и 92,5% Тигра, Анкара — на 52% Евфрата и 14,1% Тигра. Обеспеченные пресной водой государства имеют в год 8-10 тысяч кубометров на душу населения, в Турции этот показатель чуть превышает 4, а в Ираке — 6 тысяч кубометров.

Экономические перспективы Ирака зависят от экспорта углеводородов. В стране нет единого правового пространства, не проработаны юридические основы защиты иностранных капиталовложений, конституционные положения, посвященные эксплуатации нефтяных ресурсов, предельно расплывчаты. В законодательстве не определен порядок разработки вновь открытых месторождений и отсутствует нормативно-правовая база вопросов инвестирования в нефтяные проекты. В стране не принят закон об углеводородах — ее правительство может изменять условия заключенных контрактов, как это было при Саддаме. Все это ставит под вопрос проекты, возможность участия в которых по результатам декабрьских тендеров 2009 года получили российские нефтяные компании.

Стоимость разработки 2-й очереди Западной Курны консорциумом ЛУКОЙЛа (56,25%) и норвежской Statoil ASA (18,75%) должна составить около 30 млрд долларов. Работа на месторождении Бадра консорциума «Газпромнефти» (30%), корейской Kogas (22,5%), малайзийской Petronas (15%) и турецкой «ТРАО» (7,5%) — примерно 2 млрд долларов. Высокий риск, низкий уровень прибыли и долгосрочность вложений ухудшают экспортные перспективы иракского «черного золота».

Несколько отличается в лучшую сторону ситуация в Иракском Курдистане. В первую очередь это относится к экспорту природного газа, запасы которого в регионе оцениваются в 2,83 трлн кубометров (89% кладовых «голубого топлива» Ирака). Согласно данным Crescent Petroleum (ОАЭ) этот газ заполнит газопровод «Набукко» в объеме, достаточном для его запуска в 2015 году. Участие в проекте местных властей опирается на 113-ю статью иракской конституции, по которой Курдистан в соответствии со статусом федерального района обладает правом на собственную систему законодательной, исполнительной и судебной власти, законодательство, силы безопасности и представительства при иракских посольствах за рубежом. 7 августа 2007 года правительство Курдистана утвердило региональный закон об углеводородах, открывающий возможность иностранных инвестиций в их разработку в провинциях Эрбиль, Сулеймания, Дохук и на «спорных территориях» Киркука, а в мае 2010-го подписало с Багдадом соглашение об экспорте нефти.

ТАКОЙ ВОТ РАСКЛАД…

Уход американских войск из Ирака ставит вопрос о соотношении сил на Ближнем Востоке в случае ирано-израильской войны. Помимо подразделений армии США, дислоцированных на территории малых монархий Персидского залива, американское присутствие в регионе обеспечивает базирующийся на Бахрейне (Манама) 5-й оперативный флот под командованием вице-адмирала У. Кортни. В состав этого соединения в мирное время входят до 20 боевых кораблей, защищенных современной системой ПВО, в том числе авианосец во главе ударной группы, десантная группа (амфибии), минно-тральные и вспомогательные суда. На их борту находятся до 20 тысяч человек (еще около 3 тысяч — личный состав береговых служб). Ряд кораблей и подлодок оснащен крылатыми ракетами «Томагавк». В территориальных водах Ирака пребывают 152 и 158-е оперативные соединения флота, последнее — на постоянной основе.

Вооруженные силы (15,5 тысячи человек), национальная гвардия (6,6 тысячи) и береговая охрана (500) Кувейта в надвигающемся конфликте могут выполнять лишь вспомогательные функции на территории эмирата. Современная система ПВО, 53 боевых самолета и 32 вертолета ВВС облегчают эту задачу.

Национальная гвардия (100 тысяч человек) и армия (126,5 тысячи, в том числе сухопутные войска — 75 тысяч) Саудовской Аравии, имея избыток современных вооружений, включая ПВО на базе ЗРК «Пэтриот» РАС-2, практически не обладают боевым опытом. В ВВС королевства (20 тысяч человек) насчитывается 286 боевых самолетов и 79 вертолетов. Границу страны с Ираком и Кувейтом прикрывает военная база «Хафр-эль-Батин».

Эксперты признают вооруженные силы Иордании (90 тысяч человек) одними из лучших в арабском мире. У них есть значительный боевой опыт. Они включают сухопутные войска (82 тысячи человек), ВВС (7,5 тысячи) и ВМФ (500). Иорданская военная авиация располагает несколькими десятками истребителей F-16.

Хотя в 2008-2009 годах Ирак активно закупал вооружения и военную технику в США и Европе, включая Украину, Италию, Францию и Сербию (CША сообщили о планах поставок ВВТ Ираку на 7,2 млрд долларов, Украина — на 2,4 млрд, Франция — на 360 млн евро), по причинам, указанным выше, его армия слаба, плохо обучена и не сможет противостоять иранским и турецким войскам даже в ограниченных пограничных конфликтах. Маловероятное по политическим причинам военное столкновение Ирака с ИРИ в любом случае разрешится не в его пользу.

Вооруженные силы Турции, балансирующей между США и Ираном, насчитывают 510,7 тысячи человек. В это число не входят жандармерия (150 тысяч) и береговая охрана (3250). В сухопутных войсках имеется 4205 танков и более 1550 орудий. В ВВС (60,1 тысячи человек) насчитывается 445 боевых самолетов (включая F-16С/D и F-4Е «Фантом»), 40 вертолетов и до 160 БПЛА. В армейской авиации — 47 боевых вертолетов. В составе ВМФ (48,5 тысячи человек) — 99 боевых кораблей, в том числе 12 подлодок и 25 фрегатов. На территории Иракского Курдистана периодически ведет боевые действия, уничтожая базы РПК, 35-тысячная турецкая армейская группировка.

Особняком в регионе стоят вооруженные силы союзной Ирану Сирии (впрочем, она наверняка сохранит нейтралитет в случае конфликта ИРИ с США и Израилем). Многочисленные сухопутные войска (320 тысяч человек) включают 10 полков коммандос (около 30 тысяч военнослужащих). Но до 80% из 4410 танков и 2080 орудий устарели. Это же касается техники ВВС и ПВО (50 тысяч человек), в которых имеется 478 боевых самолетов и 72 вертолета, в том числе несколько Су-27 и Миг-29. В составе ВМФ (10 тысяч человек) — 10 боевых и ряд вспомогательных кораблей.

Иран располагает военной машиной, сравнимой с турецкой. На вооружении армии (350 тысяч человек) состоит 1600 танков и 2400 орудий. В состав ВМФ (18 тысяч) входят 32 боевых корабля, более 120 катеров и 40 вспомогательных судов, морская авиация, 3 ракетные бригады береговой обороны и 2 бригады морской пехоты (2,6 тысячи человек). ВВС (52 тысячи) располагают примерно 300 боевыми самолетами и 110 вертолетами. Современными считаются фронтовые бомбардировщики Су-24 (до 30) и истребители МиГ-29 (до 25).

Корпус стражей исламской революции (КСИР) включает сухопутные войска (100 тысяч человек), ракетные части (5 тысяч), ВМС (20 тысяч, в том числе морская пехота — 5 тысяч) и силы сопротивления «Кодс» (5 тысяч). Формирования «Басидж» (90 тысяч человек постоянного состава и 300 тысяч резервистов) выполняют охранные и вспомогательные функции.

Поскольку подавляющее большинство иранской военной техники представлено устаревшими образцами, Тегеран делает ставку на асимметричные способы ведения войны, используя ракеты, БПЛА, легкие (до 2000) и быстроходные (до 150) ракетные катера, катера-брандеры, самолеты-камикадзе, мины и морских диверсантов (1500 групп). Обстрел Ирака в случае войны будет осуществляться ракетными комплексами «Шехаб-1» (до 600, дальность полета — до 330 км) и «Шехаб-2» (до 150, дальность полета — до 700 км), тактическими ракетами «Назеат» и «Зелзаль» (дальность полета — до 300 км). ИРИ располагает и баллистическими ракетами средней дальности «Шехаб-3» (до 90) с дальностью полета до 2000 км (10 пусковых установок).

Боевые действия, которые Иран и Ирак вели между собой в 1980-1988 годах, сопровождались не только «войной танкеров», в ходе которой противники атаковали нефтеналивные суда, не делая исключений для танкеров, принадлежавших нейтральным странам. С марта 1985 года иранцы обстреливали иракскую территорию ракетами. Наиболее интенсивно обстрелы шли весной 1988-го в ходе так называемой войны городов. Из 77 выпущенных по Ираку ракет Р-17 на Багдад, Мосул, Киркук и Тикрит обрушилось 76. Одна упала в Кувейте. Все это может повториться. Вот только воевать с Ираном в Ираке больше некому.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

http://topwar.ru/1227-dvureche-kak-priz.html

Статьи на тему:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.